хлопнула входная дверь. Он сполз с кровати. Нос ныл, но терпимо.
Сонливость и пустота схлынули разом, будто их и не бывало. Если требовалось доказательство реальности происходящего — вот оно, пульсирует на лице. Галлюцинации не оставляют после себя кровь.
Надо было узнать, что с Мией и Дреесом. Если они мирно сидят в гостиной — значит, в сговоре.
Он кинулся по коридору и рывком распахнул дверь. Дрееса не было. Зато Мию он увидел сразу — на полу, руки стянуты за спиной, рот запечатан клейкой лентой.
В два шага очутился рядом, разрезал путы, осторожно снял ленту. Несколько судорожных вдохов — Мия приподнялась и посмотрела на него расширенными от тревоги глазами.
— Боже, у вас кровь! Вы в порядке?
— Ерунда, съездили по носу. — Он кивнул на скомканную ленту у её ног. — Эти двое?
— Да. — Мия со стоном поднялась и на секунду ухватилась за его плечо, удерживая равновесие. — Постучали. Я открыла — они тут же набросились. Сказали: будешь сидеть тихо — не тронем. Я ужасно за вас испугалась.
— Где доктор Дреес?
— Давно ушёл. А почему вы спрашиваете?
Снова. Значит, вся сцена с пустым блокнотом тоже ему померещилась. Он заподозрил это ещё когда тетрадь обнаружилась за шкафом — на прежнем месте, словно никто к ней не прикасался. С ума сойти. В самом буквальном смысле. Но сейчас не время разбираться с призраками собственного рассудка. На кону — Анна. И Сафи, которого этой ночью намерены убить. Убить снова, — мысленно поправил он себя и едва подавил горький смешок.
— Мне показалось, доктор Дреес только что был здесь… Впрочем, неважно. Вы видели Анну?
— Вашу подругу? Нет. Она тоже приходила?
Как она попала в дом, если Мия не открывала?
— Приходила. Скажите, когда эти люди ворвались к вам?
— Не только что, нет. Точно не скажу, но прошло минут двадцать, а то и тридцать.
— Значит, они вошли одновременно с Анной. Слышали каждое её слово.
Но это означало и другое. Анна не с ними.
Её действительно похитили. Затевалось ли всё ради того, чтобы заманить его в деревню, — оставалось неясным. Зато облегчение затопило грудь: она ни при чём. Если им удастся выбраться из этой передряги живыми, может, ещё не всё потеряно.
— Чего они от вас хотели — кроме как расквасить нос?
Бастиан так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как Мия устроилась в кресле. Он тяжело опустился в соседнее.
— Сказали, что заберут меня вечером. Какая-то церемония. До жути похоже на то, что описано в тех старых записях.
— И что же? Пойдёте?
— Придётся. Они намерены убить Сафи этой ночью, и я уверен — это случится там. К тому же их главарь обещал: явлюсь — Анну не тронут.
— Но вы же читали, что́ случилось с моим тогдашним постояльцем…
— Читал. Только выбора у меня нет. Их приглашение — фарс. Они играют со мной, как кошка с мышью. Могли оглушить и утащить волоком — результат был бы тот же. Остаётся одно: принять правила их игры.
— Подождите. Я должна показать вам кое-что ещё.
Мия подошла к шкафу, выдвинула ящик до упора и нащупала что-то под дном. Повозилась — и извлекла на свет лист бумаги. Бастиан догадался, что это, прежде чем она протянула его.
— Последняя страница. Он написал её перед самым побегом. Прочтите.
Бастиан молча принял лист.
Дневник. День двадцать восьмой Половина третьего ночи.
Час настал. Сегодня ночью я бегу из деревни.
Записи решил не брать. Надеюсь, до худшего не дойдёт, но если те типы меня схватят — тетрадь не должна оказаться у них в руках. Иначе всё напрасно.
Я знаю: они убьют меня, если не удастся уйти незамеченным. На этот случай пусть мои заметки послужат хотя бы одному — чтобы правда вышла на свет.
Прежде всего хочу, чтобы моя жена — а когда-нибудь и мой ребёнок — узнали, что произошло. Оба до сих пор не ведают, где я нахожусь. Никто не ведает. Теперь мне ясно: это было ошибкой. Не единственной — приходится признать. Но, пожалуй, самой роковой.
Я доверю записи хозяйке и попрошу передать полиции, если в ближайшие дни не дам о себе знать.
Полиция разберётся, как обезвредить эту шайку психопатов и их деревенских пособников.
Надеюсь, безымянный дьявол будет гнить в психиатрической лечебнице до конца своих дней. И надеюсь, мои записи тому поспособствуют.
Вверяю жизнь в руки Господа. Последние строки этой тетради обращаю к моему ребёнку — к тому, кого люблю больше всего на свете. Молю лишь об одном: пусть мне выпадет сказать ему это самому.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 38.
Бастиан долго не мог отвести глаз от листка. Слёзы навернулись сами, и он не стал с ними бороться — просто сидел и смотрел на расплывающиеся строчки.
— Значит, вы не нашли книгу под половицей. Он сам вам её отдал.
Лишь теперь он поднял взгляд. Мия медленно кивнула.
— Да. Сам.
— И попросил передать полиции, если не выйдет на связь в течение нескольких дней?
— Да.
— Он так и не вышел на связь.
Это не было вопросом. Глаза Мии заблестели.
— Нет. Думаю, они его убили.
— Да, — голос Бастиана упал почти до шёпота. — Я тоже так думаю.
Тишина легла между ними — плотная, тяжёлая. Мия нарушила её первой.
— Вот почему я вырвала страницы. Я прочла записи, прежде чем спрятать их в спальне под половицей. Там было столько имён. Наших людей, из деревни. Порядочных людей, которых заставляли делать вещи, немыслимые для них самих. Понимаете?
Она на мгновение умолкла, собираясь с силами.
— Я хотела одного — чтобы полиция оставила их в покое, когда получит дневник. Они и без того настрадались. Безумец похищал детей. Истязал их. Некоторые так и не оправились — до сих пор в закрытых лечебницах и выйдут оттуда уже никогда. Он уничтожил их жизни.
Во всей деревне почти не осталось семьи, которую бы это не затронуло. Вы не представляете, сколько людей тогда свели счёты с жизнью. Они не выдержали тяжести вины — вины, которую он на них взвалил.
— И всё же книгу вы полиции не отдали.
— Нет. Наутро после его исчезновения пришли люди. Прислал ОН. Перевернули мой дом вверх дном, но ничего
