чуть правее раздался шорох. Не суетливая возня мелкого зверька — иной звук. Будто кто-то мерно, неторопливо шагал по траве, раздвигая заросли.
Бастиан вскинул взгляд, но не различил даже того места, где луна пряталась за облаками, — настолько плотной оказалась пелена.
Он задержал дыхание и целиком обратился в слух.
Совсем рядом хрустнуло.
Дыхание сорвалось. Воздух рывками врывался в лёгкие. На лбу вспыхнуло колючее покалывание — холодный пот продирался сквозь поры. Рваные хриплые вдохи звучали так громко, что выдали бы его кому угодно. Усилием воли он заставил себя дышать ровнее.
Снова хрустнуло — но уже за спиной. Прямо за спиной. Бастиан хотел осторожно обернуться — и тут что-то ударило по руке.
Из горла вырвался сдавленный стон. Он пригнулся, машинально вскинул руку, готовясь отразить следующий удар, — но его не последовало. Вместо этого раздалось безумное хихиканье, затем шорох, хруст и торопливые шаги, быстро удалявшиеся прочь.
С бешено колотящимся сердцем Бастиан привалился к забору. Стоял не шевелясь, вслушивался, ждал. Нападавший не вернулся. Видимо, хотел лишь напугать. Или предупредить. Чтобы делал, что велено.
Бастиан почти повернул назад — но передумал. Они не хотят причинить ему настоящего вреда. Иначе давно бы это сделали. Сейчас ничего не стоило его вырубить — и всё-таки не тронули. Значит, он нужен им целым и невредимым. По крайней мере до церемонии. Нет. Он не даст себя запугать.
Через несколько мгновений посветлело. Взгляд вверх подсказал: какое-то время видимость продержится.
Бастиан оттолкнулся от забора и двинулся между садами к улице. Старался не шуметь — через каждые несколько шагов замирал, вслушивался, шёл дальше.
Мало-помалу из светлого пятна проступали контуры. Обозначился фасад дома. Сады по обеим сторонам кончились, до улицы оставалось всего ничего — и тут женский голос произнёс:
— Ты идёшь по стопам своего отца.
Бастиан встал как вкопанный.
Голос прозвучал так близко, что женщина должна была стоять вплотную к нему. Так и оказалось. От тёмной стены дома отделилась тень и замерла в двух шагах.
— Кто вы? — выдавил он хрипло и откашлялся.
Он попытался разглядеть черты её лица, но тьма не пускала. Голова оставалась тёмным пятном.
— Душа. Я — душа. Я знала твоего отца.
Тонкий детский голосок, странный певучий лад — словно колыбельная, забредшая в чужой кошмар.
Ледяная волна прокатилась по телу. Бежать. Немедленно. Но то, что она сказала… Эта женщина только что подтвердила: его отец бывал в деревне.
И лишь сейчас Бастиан по-настоящему осознал: он всё время говорил об этом и думал об этом, но в глубине души так до конца и не верил, что отец вправду провёл последние недели перед смертью здесь, в Киссахе.
— Вы знали моего отца? Были здесь, когда он жил в деревне?
— Я была-а та-ам, была-а, юху-у, я была-а та-ам! — пропела она, точно детскую считалку.
Бастиан отступил. Эта женщина внушала страх, какого не вызвал бы никакой громила. Страх совсем иного свойства.
— Что вам известно о моём отце? — заставил он себя спросить. — Расскажите хоть что-нибудь.
— О-о-о… Конфуций говорит: знать — значит знать, не знать — значит не знать. Вот и всё моё знание. Лалалала-а…
Снова то самое хихиканье, от которого вдоль позвоночника прокатился озноб.
Когда она наконец смолкла, то без перехода шагнула к нему — раз, другой — и оказалась так близко, что он разглядел лицо. Куда старше, чем он предполагал, — не меньше семидесяти. Длинные волосы неразличимого в темноте цвета свисали сальными прядями. Лицо кривилось в уродливой гримасе, лишь отдалённо напоминавшей улыбку. Бастиан попытался поймать её взгляд, но лунного света не хватало, чтобы прочесть хоть что-нибудь.
— Зачем окликнули? Зачем ударили?
— О-о, удары, удары, лалала-а… Лишь когда состаришься — почуешь удары, что получил в юности, лалала-а…
Она принялась раскачиваться из стороны в сторону, мурлыча себе под нос.
Бастиан отступил ещё. С расстоянием было спокойнее.
— Хватит. Если знали моего отца — говорите. Нет — проваливайте.
Она качнулась ещё пару раз, замерла и вместо ответа ткнула в него пальцем.
— Дьявол? Я видела дьявола, знаешь ли. Многие из нас его видели.
— Да, я понимаю, о чём вы. Но прошу — если действительно знали моего отца… вам известно, что с ним произошло?
Она запрокинула голову, воззрилась на луну. Палец, только что нацеленный на Бастиана, медленно поднялся и указал на светлый полумесяц.
— Мёртв.
Он сглотнул. Раз, другой, третий.
— Что ещё вы знаете? Вы с ним тогда разговаривали?
— Этой ночью, — рука безвольно упала, и женщина снова посмотрела на него. — Этой ночью опять кто-то умрёт. От руки дьявола.
Прежде чем Бастиан успел ответить, она отвернулась — и мгновением позже растворилась во тьме.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 40.
Бастиан всё ещё не мог прийти в себя после жуткой встречи, но мысли уже неслись дальше, обгоняя одна другую.
Откуда эта помешанная женщина знала, что в Киссахе встретила именно его отца?
Возможно ли такое? Он тут же ответил себе: разумеется. Если старуха тогда принадлежала к их кругу. Быть может, потому и лишилась рассудка — не просто видела те чудовищные вещи, а сама была причастна.
И потому знала, что Сафи должен умереть этой ночью.
Он не верил, что женщина по-прежнему деятельно участвует в происходящем. Но ничто не мешало ей побежать к ним и доложить, что видела его. И где.
Он не допускал, что ему причинят вред до церемонии. Но представить, как двое громил вырастают перед ним из темноты, — нет, приятного мало.
Эта встреча по-настоящему его напугала. Пожалуй, то была лишь проба — слабый привкус того, каково иметь дело с безумцами. С людьми совершенно непредсказуемыми, от которых можно ожидать чего угодно.
Буквально чего угодно.
Бастиан решил вернуться к дому Мии и ждать, пока за ним не придут.
Он двинулся назад, надеясь добраться без происшествий. Меньше всего хотелось снова наткнуться на старуху — пусть даже она утверждала, что знала его отца. Много ли ей могло быть известно? Перекинулась с ним парой слов — раз, от силы два. Если к тому времени ещё была в здравом уме.
Обратная дорога заняла куда меньше времени — он перестал красться. Те двое наверняка и без того знали, что он ушёл.
За последним поворотом показалась входная дверь. На миг Бастиан потянулся к ключу в кармане брюк, но предпочёл позвонить. Подождал. Позвонил снова. Тишина.
Тогда
