всё-таки достал ключ, отпер замок и вошёл. Закрывая дверь, окликнул Мию.
Дом промолчал.
В гостиной горел свет, но было пусто. Он уже развернулся, когда заметил на полу, точно посреди комнаты, записку. Поднял, пробежал глазами. Несколько строк, нацарапанных крупным корявым почерком:
Ты покинул дом. Теперь, быть может, этой ночью умрут двое. Не смей ещё раз нам перечить.
Искать Мию не имело смысла. Они забрали её — потому что ему непременно понадобилось шататься по улицам и болтать с помешанными.
Он добрёл до ближайшего кресла, рухнул в него и закрыл глаза.
Теперь они похитили и Мию. Сначала Анна. Потом Сафи. Теперь она.
Неужели всё из-за него? Безумцы жаждут отомстить сыну человека, который шпионил за ними и собирался вывести их на чистую воду? Ненависть не гаснет за двадцать пять лет и передаётся следующему поколению?
Если Мия была права, Человека-без-имени уже сменил преемник. Умер ли он? Возможно. Тем острее вставал вопрос: зачем мстить спустя столько лет?
Мысли кружили, возвращаясь к одному и тому же. Ответа не было.
Он не знал, задремал ли. Не знал, сколько просидел в чужом кресле с закрытыми глазами, когда его подбросил резкий звук.
Поднял веки — и в тот же миг пожалел об этом.
У двери гостиной стояла Франциска. Или её мать. Та самая белокурая женщина в цветастом платье и грубых башмаках.
— Вам не следовало сюда приходить, — произнесла она без всякого выражения.
Мертвенная бледность кожи. Перед ним либо призрак, либо очередное порождение воспалённого рассудка. Так или иначе, его трясло.
Он выпрямился в кресле.
— Вы?.. — голос не слушался. — Кто вы такая? Франциска? Её мать?
— Приезжать сюда было ошибкой. Прошлое настигнет вас. Этой ночью. Один человек умрёт. Один уже мёртв. Вы виноваты.
Ровный механический голос — словно она зачитывала аннотацию к лекарству.
Бастиан поднялся и шагнул к ней. Женщина тотчас отступила.
— Не подходите. Иначе Анна умрёт. Вы виноваты.
Он обессиленно опустился обратно.
— Что значит — Анна умрёт?
Тишина.
— Кто вы?
Женщина не ответила. Вместо этого произнесла:
— Мия была добра к вам.
— Мия утверждала, что вы двадцать лет как мертвы.
Лёгкий наклон головы — механический, кукольный.
— Теперь мертва Мия.
— Что?!
Он вскочил. На этот раз — никакого отступления.
— Мия мертва? О чём вы говорите?
— Она хотела вам помочь. Вы виноваты.
— Как я могу быть виноват? И я не верю ни единому вашему слову.
— Вы виноваты.
Бастиан шумно выдохнул. Зажал лицо ладонями. Опустил руки. Хотелось кричать. Выть. Бежать.
Из глубины дома донёсся глухой грохот — что-то тяжёлое опрокинулось. Спальня Мии.
Он бросился туда, не глядя на бледную фигуру, бесшумно отступившую с дороги. Какой же дурак — сидел в гостиной, прочитав записку! Скорее всего те двое снова связали Мию и бросили в её собственной спальне.
Короткий коридор. Рывком — дверь настежь.
Он замер на пороге, словно налетел на стену.
Рядом с опрокинутой прикроватной тумбочкой стоял мужчина и улыбался ему навстречу. Длинные светлые волосы. Трёхдневная щетина.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 41.
— Штефан? — выдавил Бастиан и сам не разобрал, прозвучало ли имя вслух или лишь шевельнулось на губах.
— Привет, Таннер. — Штефан вскинул ладони и бессильно уронил. — Мне нужно перед вами извиниться.
— Что? Зачем? Как вы сюда проникли? И какого чёрта делаете у тумбочки Мии?
— Полегче, друг мой. Всё по порядку.
— С чего вы решили, что я вам друг?
Штефан нахмурился, уголки губ поползли вниз.
— К чему враждебность? Я на вашей стороне.
— Если верить Мии, вы пропали двадцать пять лет назад.
— Я же говорю: мне нужно извиниться. — Штефан снова ушёл от ответа. — При последней встрече я солгал. Сказал, что Анна должна умереть. Это неправда. Сегодня ночью погибнет ваш друг.
— Откуда вам это известно? И кто вы, чёрт возьми? Мия утверждала…
— Ах, Мия… — Штефан мечтательно прикрыл глаза. — Я её по-настоящему любил. Вы даже не представляете.
— Вы… — Пол качнулся у Бастиана под ногами.
Вот оно. Финал. Мозг, парализованный страхом перед ближайшими часами, попросту гасит рассудок. Хотя — раз он ещё способен это осознавать, значит, что-то внутри сопротивляется. Но надолго ли хватит?
— А теперь она мертва, — обронил Штефан, дёрнул плечами и резко опустил, так что ладони хлёстко ударили по бёдрам. — Вы могли это предотвратить. Жаль.
Бастиан заставил себя сделать шаг, другой — к кровати. Он знал: ещё мгновение, и колени подломятся.
Краем глаза он уловил, как Штефан обогнул его по дуге, и когда Бастиан тяжело сел на край постели, тот уже стоял у двери — в трёх метрах. Они поменялись местами, точно фигуры на шахматной доске.
— Я бы искренне рад был помочь. Хотя бы ради Мии. Мне кажется, она к вам привязалась. Совсем чуть-чуть.
— Не можете просто назвать настоящее имя? — Бастиан и сам слышал, как жалко звучит его голос — ребёнок, канючащий шоколадку. Ему было плевать.
— Но вы же знаете. Таннер! Память сдаёт? Меня зовут Штефан. И я хороший Штефан. Поверьте на слово.
Бастиан устало кивнул.
— Допустим. Вы Штефан. Вы любили Мию. Тогда объясните: ей за шестьдесят, а вы рядом с ней — мальчишка.
— Не совсем верно, Таннер. Ей не шестьдесят. Она мертва.
Бастиан слышал слова, пытался уложить их в голове — тщетно. Перед ним стоял молодой мужчина, называвший себя Штефаном, которому давно перевалило за шестьдесят. Мёртвый. Или мёртвый. Как ни поверни — шестидесятилетний покойник, расхаживающий по спальне Мии и ведущий с ним непринуждённую беседу.
А потом что-то щёлкнуло в голове, и ужас схлынул разом. Осталась чистая, звенящая нелепость.
Бастиан фыркнул — коротко, нервно. Засмеялся в голос. Штефан подхватил, и тогда последний запор слетел: хохот бил судорогами, выжимал слёзы. Бастиан задыхался, утирал глаза предплечьем, колотил себя по коленям.
Постепенно смех иссяк. Он глотнул воздуха, выдохнул «О боже мой» и смахнул влагу с ресниц. Проморгался, поднял глаза.
Комната была пуста.
Он встал, на ватных ногах добрёл до двери и вышел в коридор. Никого. Заглянул в гостиную — скорее по инерции, чем всерьёз рассчитывая кого-нибудь увидеть.
Но ошибся. На диване сидела Мия — в очках, с раскрытой книгой на коленях. Заметив его, опустила страницы.
— А вот и вы. Я уже волновалась.
Бастиан
