прошёл через комнату и опустился в кресло — то самое, где сидел несколько минут назад.
— Давно вы здесь?
Мия удивлённо моргнула.
— Порядочно. А что?
— Мне показалось, я видел мать Франциски. Даже говорил с ней. — Он постарался, чтобы это прозвучало мимоходом, и намеренно умолчал о Штефане.
— Опять? Но как? Вы же только что вошли.
— Да. Из вашей спальни.
— Из моей спальни? — Голос Мии заострился. — Вы опять рылись в моих вещах?
— Нет. — Он махнул рукой. — Забудьте. Неважно. Главное — рад видеть вас в добром здравии.
— Как прошла разведка? Нашли что-нибудь?
— Ничего.
— Вам страшно?
Бастиан помолчал.
Страшно было. Очень. Но сейчас? Что может случиться? С Анной ничего не произойдёт — так ему сказали. С ним тоже. Только с Сафи. А предотвратить это он бессилен. Так чего же бояться?
— Нет. Думаю, этой ночью я узнаю об отце куда больше. — Он покосился на Мию. — Больше, чем вы готовы рассказать.
Мия отложила книгу и подалась вперёд.
— Что вы хотите этим сказать?
— Бросьте. — Бастиан усмехнулся. — Каждый житель этой глуши знает что-то о моём отце. Все — кроме женщины, под чьей крышей он жил? — Он подмигнул. — Серьёзно?
— Я не могу рассказать больше, Бастиан. Но кого вы имеете в виду? Кто знает о вашем отце?
— Ох… — Он растопырил пальцы и задумчиво оглядел их. — Неважно.
Смех снова подступал к горлу, и Бастиан отдавал себе отчёт, что это безумие. Когда человеку весело в минуту, где на кону жизнь, где лучшего друга вот-вот убьют, — он окончательно спятил.
— Что вы станете делать, когда дадут свет и заработает телефон?
— В каком смысле?
Бастиан вскочил и раскинул руки.
— В прямом! Когда эта чудесная деревушка снова оживёт — тогда что? Опять позволите мерзавцам творить что вздумается?
Мия смотрела сквозь него.
— Это нечестно.
— Нечестно? — Он хлопнул в ладоши — звонко, зло. Мия вздрогнула. — Ну разумеется! Я — нечестный узник этого паршивого городишки. Анна — нечестная жертва похищения. — Он прижал кончики средних пальцев к вискам, изображая мучительное раздумье. — И Сафи тоже станет нечестной жертвой убийства. Вы абсолютно правы, Мия. Мы — ужасное, бессовестно нечестное общество.
Он отвернулся, сделал несколько шагов, резко крутанулся на каблуках.
— Итак? Что вы будете делать, когда в этой дыре появится рабочий телефон?
Мия не успела ответить — его осенило.
— Стоп. А телефоны здесь вообще водятся? Я ни одного не видел.
— Перестаньте так говорить о Киссахе. Это мой дом.
Бастиан шагнул к ней вплотную и ткнул пальцем.
— У вас есть телефон?
— Разумеется.
— Где?
— В спальне. — Мия отпрянула. — Вы меня пугаете.
Через мгновение он уже стоял у неё в спальне и разглядывал серый дисковый аппарат на обшарпанном столике рядом со шкафом. Снял трубку, прижал к уху. Мёртвая тишина. Проследил взглядом шнур — тот нырял под стол и оканчивался в допотопной розетке.
Взгляд скользнул к платяному шкафу. Может, стоит…
— Опять собираетесь рыться в моих вещах?
Он резко обернулся. Мия стояла в дверном проёме и глядела на него с тихой печалью, но взгляд Бастиана метнулся дальше — за её спиной медленно сгущалась тёмная тень.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 42.
Рука легла Мие на плечо и отодвинула её в сторону — точно занавеску. Мия вскрикнула и вжалась спиной в стену.
Двое вошли в комнату и встали перед Бастианом.
— Подъём. Пошли.
Страх вернулся мгновенно — тот самый, который, казалось, давно выгорел дотла. Вернулся целиком, разом, как ледяная волна.
Франциска. Штефан. Галлюцинации. Вязкая муть в голове — всё сдуло, словно порывом ветра. Осталось единственное: холодное ясное понимание. Вот теперь по-настоящему. На кону жизнь. Как минимум одна.
Он глянул на часы.
— Я думал, вы придёте в полночь.
— Хватит трепаться. Двигай.
Тот, что в кожанке, даже не повысил голоса.
Бастиан искал глазами Мию — жадно, отчаянно, — но она смотрела в пол. Слёзы катились по щекам, поблёскивая в тусклом свете.
— Мия, я… — голос сломался. Что тут скажешь. И кому.
Чтобы сдвинуться с места, потребовалось всё, что в нём ещё оставалось. Первый шаг дался так, словно он ступил на дорогу к эшафоту. Мужчины взяли его в кольцо. Проходя мимо, он попытался в последний раз поймать её взгляд. Мия так и не подняла головы.
На улице тот, что в матерчатой куртке, произнёс ровно, почти буднично:
— Попытаешься бежать — Анна умрёт.
Бастиан хотел ответить, что не побежит. Из горла вырвался лишь сухой хрип.
Почему так рано? Это задумано с самого начала или планы пришлось менять? Возможно, скоро он узнает. Если доживёт.
Луна спряталась за облака. Человек рядом сделался чёрным силуэтом на почти столь же чёрном фоне. В конце переулка они свернули не направо, к амбару, а пересекли мощёную дорогу и двинулись прямо — полевой тропой, которую давно проглотила темнота.
— Куда мы идём? — голос предательски дрогнул. — Я думал, в амбар.
— Рот закрой.
Мысли рванулись вспышками. В лес. Они ведут меня в лес. Туда, где никто не найдёт тело. Весь этот спектакль — чтобы я послушно шёл на убой. Нет. Абсурд.
— Сюда! — рыкнул один и толкнул его вправо.
Бастиан свернул, споткнулся о кочку, удержался на ногах и зашагал дальше. Теперь они снова двигались к амбару — похоже, заходили с тыла.
Оставшиеся минуты прошли в молчании. Громада амбара проступала из мрака нехотя, постепенно. Лишь в щели под задней дверью тлела узкая полоска света.
С каждым шагом к этой двери сердце колотилось яростнее. Пульс толкался в горле. Кровь шумела за ушами.
Рвануть в сторону — и бежать. Пока ноги несут. Они наверняка все внутри. Темнота укроет, лес рядом — нырнуть и раствориться. Прочь от этих людей. Прочь от чёрной громады, которая пугает сейчас сильнее всего на свете.
В такой тьме не найдут. Отсидеться до рассвета, а потом — к людям. Просто оказаться достаточно быстрым…
Анна. Если он сбежит, Анну убьют. Он не предполагал — знал наверняка. И Сафи тоже. Хотя Сафи и без того уже почти…
Собственная мысль ударила наотмашь. Ноги приросли к земле. Секунда. Другая. Тычок в спину — и он, спотыкаясь, побрёл дальше.
Тот,
