кажется… я верю, что он все еще жив.
ГЛАВА 41.
— Она думает, что её брат жив? — Менкхофф скосил глаза, поймав недоумевающий взгляд коллеги. — С чего бы вдруг такие выводы?
Хильдегард Герлинг пожала плечами.
— Точно не знаю. Но когда тело Мануэля так и не нашли, Ева решила, что мать в одном из своих приступов ярости просто забила его до смерти, а потом избавилась от трупа.
Позже, правда, она уверилась, что мачеха отдала мальчика. Возможно, даже продала какому-нибудь извращенцу. Как бы то ни было, Ева абсолютно убеждена: Мануэль точно не утонул. — Она отодвинула чашку и положила ладонь на стол.
— У неё есть хоть малейшие догадки, где он может находиться? Или, быть может, ей кажется, что она его видела?
— Нет, об этом мне ничего не известно. Но я думаю, она уверена, что он где-то поблизости. Что он наблюдает за ней. За ней и за Инге.
Менкхофф и Райтхёфер беседовали с Хильдегард Герлинг еще около четверти часа. Прощаясь, детективы узнали, что в ближайшее воскресенье женщина возвращается в Кёльн. Менкхофф протянул ей свою визитку с просьбой еще раз всё тщательно обдумать и непременно позвонить, если вспомнится какая-нибудь важная деталь.
— Уж я возьмусь за этих Вибкингов, помяни моё слово, — тяжело выдохнул Менкхофф, рухнув на пассажирское сиденье.
Он пристегнул ремень, тут же выхватил из кармана телефон и набрал номер Брозиуса. Ему повезло: шеф оказался на месте. Кратко пересказав суть разговора с Хильдегард Герлинг, Менкхофф перешел к делу: — Отправь, пожалуйста, Риделя к этому Глёкнеру. Пусть вытрясет из него душу и узнает, какого черта он забыл у Вибкингов на позапрошлой неделе. И, что самое главное, почему он нам об этом не обмолвился ни словом.
— Почему именно Удо? Тебе не кажется, что было бы лучше…
— Я хочу, чтобы это сделал Ридель.
— Хорошо, — пошел на попятную Брозиус. — Это твое дело, тебе виднее. Сейчас же пошлю его.
— Спасибо. И еще кое-что. Фрау Россбах, похоже, искренне верит, что её брат Мануэль, якобы утонувший в шестилетнем возрасте, всё ещё жив. Понятия не имею, с чего она это взяла, но поручи кому-нибудь поднять старые архивы. Пусть посадят человека, который прочешет всё от и до. Возможно, мы найдем какую-то зацепку, что-то странное, что могло бы подтвердить её догадки.
— Откуда у фрау Россбах вообще такие мысли?
— Без понятия. Но я не хочу упускать ни единой детали.
— Добро, я займусь этим. Бернд… У тебя самого пока пусто?
— Ничего конкретного, но мы работаем, ты же знаешь.
— Ладно.
— Спасибо, до связи.
Менкхофф спрятал телефон и перевел взгляд на Райтхёфер. — Жми на газ. Мне не терпится побеседовать с Хубертом Вибкингом.
Спустя ровно два с половиной часа они переступили порог кабинета Хуберта Вибкинга. Тот встретил их тяжелым, непроницаемым взглядом.
— Добрый день. С нетерпением жду известий о том, как далеко вы продвинулись в своём расследовании.
Менкхофф сел без приглашения, вперив в Вибкинга жесткий взгляд.
— Мы здесь не для того, чтобы отчитываться перед вами о ходе следствия. Мы пришли узнать, почему вы нам солгали.
Вибкинг напрягся, его спина выпрямилась, словно натянутая струна.
— Что? С чего вы взяли, что я вам лгал? Я не лгу.
— Разве не вы утверждали, что годами не поддерживали связь с Инге Глёкнер и даже не были приглашены на её свадьбу?
— Да, всё верно. Я не понимаю… — Тогда какого дьявола на позапрошлой неделе в вашем доме делал Оливер Глёкнер, герр Вибкинг?
— Ах, вы об этом! — По его лицу было ясно: он понял, что загнан в угол.
— Да, он приходил. Но почему вы считаете это ложью? Вы ведь ни разу не спрашивали меня о нём.
— А теперь кончайте с этим крючкотворством! — взорвался Менкхофф. — Разумеется, мы о нём не спрашивали. Мы хотели выяснить характер ваших отношений с Инге Глёкнер, и вы заявили, что их не существует уже много лет. Не кажется ли вам, что было бы вполне естественно упомянуть о визите её мужа, который состоялся всего пару дней назад? И о причине этого визита?
— Нет, сожалею, но я так не считаю. Вы задали мне предельно конкретные вопросы, и я ответил на них со всей возможной честностью.
Менкхофф шумно выдохнул.
— Хорошо. Тогда я спрашиваю вас прямо сейчас: это был единственный визит герра Глёкнера? Если нет, то как часто он у вас бывал и что именно ему от вас понадобилось?
— Да, это был единственный визит. И, признаться, он меня сильно удивил. До того момента я его даже не знал.
Менкхофф выждал паузу. Вибкинг явно не собирался развивать тему. Тогда комиссар уперся руками в бедра, подался вперед и заговорил, стараясь звучать как можно спокойнее: — Герр Вибкинг, у нас, похоже, возникла проблема с коммуникацией. Только что вы сами указали мне на важность точных формулировок. Полагаю, сейчас я задал вам предельно точный вопрос. Какова была цель визита Оливера Глёкнера? Будьте так любезны, ответьте.
Лицо Вибкинга оставалось бесстрастной маской, но в голосе, когда он заговорил, всё же дрогнула былая твердость: — Он приходил, чтобы сообщить: мой собственный сын плетёт у меня за спиной интриги.
— Какого рода интриги? — вмешалась в разговор Райтхёфер, заставив Вибкинга перевести взгляд на неё.
— По словам герра Глёкнера, Йорг пытался уговорить Инге выкупить у Евы машиностроительный завод «Россбах», чтобы затем назначить его, Йорга, управляющим.
Даже сейчас на лице этого человека не дрогнул ни один мускул. «Истинный кремень, — пронеслось в голове Менкхоффа. — В деловых вопросах Хуберт Вибкинг, должно быть, невероятно жесткий переговорщик».
— И как вы отреагировали на подобное откровение? — поинтересовался Менкхофф.
— Я поблагодарил герра Глёкнера за информацию и попросил покинуть мой дом. А после у меня состоялся весьма обстоятельный разговор с сыном.
— О чем именно?
Уголки губ Вибкинга едва заметно дернулись.
— Надеюсь на ваше понимание, герр Менкхофф, но внутрисемейные дискуссии я предпочитаю оставлять исключительно внутри семьи. Не думаю, что содержание моего разговора с сыном представляет интерес для полиции.
Терпение Менкхоффа лопнуло. Он вскочил, нависая над Вибкингом, и рявкнул: — Оставьте оценку того, что представляет интерес для следствия, а что нет, полиции! Возможно, в компании фрау Россбах решения принимаете вы, но в расследовании убийств вы
