наблюдал за домом. Это так?
— Да, все верно. Я только что во всех подробностях рассказала об этом вот этой молодой особе.
— Позволите нам присесть на минуту? — Менкхофф тактично проигнорировал ее ремарку.
Он дождался, пока Берта Кёлер кивнет, затем отодвинул один из стульев от стола, жестом предлагая Райтхёфер занять его. Сам он опустился на стул прямо напротив пожилой женщины.
— Я уже всё ей рассказала, — упрямо повторила она, ткнув сухим пальцем в сторону молодой полицейской.
— Да, я понимаю. Но не будете ли вы столь любезны повторить это еще раз специально для нас? Нам крайне важно получить информацию из первых рук, понимаете?
Старушка недовольно опустила уголки губ, отчего глубокие складки на нижней части ее лица проступили еще резче, превратив ее физиономию почти в карикатуру. Она смерила Менкхоффа критическим, колючим взглядом.
— Вы, видимо, тоже считаете, что такой старой развалине, как я, больше нечем заняться, кроме как убивать дни напролет, рассказывая сказочки. Но вы ошибаетесь, у меня полно дел. Знаете ли, в прошлом я была учительницей. Завучем в гимназии. И я до сих пор держу свой разум в тонусе. Ежедневно читаю и всё еще учу наизусть новые стихи. И это в восемьдесят четыре года! А еще ведь дом на мне держится…
Она тяжело вздохнула. — Но так уж и быть. Расскажу всё заново, раз это может помочь.
— Это очень любезно с вашей стороны, — отозвался Менкхофф, изо всех сил стараясь скрыть нетерпение.
— Так вот, это был какой-то байкер, он торчал на той стороне улицы.
— Почему вы решили, что он байкер? Из-за одежды? — вмешалась Райтхёфер.
Берта Кёлер посмотрела на нее с искренним недоумением. — Ну естественно! Он же вырядился как типичный рокер: поверх кожанки напялил куртку без рукавов. Тот второй, который его ждал, был одет точно так же. И я разглядела, что у второго на спине была нашита или наклеена какая-то картинка. Ну и, само собой, они приехали на мотоцикле. Кто же они после этого, если не байкеры?
— Был еще и второй мужчина? — удивился Менкхофф. — Об этом мне пока не докладывали.
— Ну еще бы, это же вполне логично! Если бы вы уже всё знали, мне бы не пришлось сейчас распинаться перед вами по второму кругу, не так ли? — язвительно парировала старушка.
— Итак, давайте восстановим детали: где именно находился второй мужчина?
— Я же только что сказала: он сидел на мотоцикле и ждал. А первый стоял и пялился на наш дом.
— Вы смотрели на спину второго мужчины, того, что сидел на мотоцикле. Вы случайно не обратили внимания на номерной знак? Может быть, удалось его запомнить?
— Нет.
— Пожалуйста, напрягите память, вы абсолютно уверены? Это может оказаться критически важным. Даже фрагмент номера?
— Нет.
— Очень жаль. Как выглядел тот, первый мужчина? Какой у него был цвет волос? Было ли в его лице что-то примечательное? Шрам, возможно? Или видимая татуировка?
— У него были длинные волосы. Темные, где-то до плеч, и, кажется, слегка волнистые. Мне даже страшно представить, когда он в последний раз их мыл.
— Они выглядели настолько неухоженными?
— Этого я не знаю. Он стоял на приличном расстоянии, но эти типы ведь не особо дружат с гигиеной, это всем известно. Больше я вам ничего не скажу. Я видела его лишь мельком, а потом отошла. У меня, в конце концов, есть дела поважнее, чем целыми днями торчать у окна.
— Значит, вы не видели, заходил ли этот человек в здание?
— Нет. Как я уже сказала, я не имею привычки стоять у окна и шпионить за людьми, — в ее голосе отчетливо прозвучали оскорбленные нотки.
— Хм… И когда именно вы его видели?
Она на мгновение задумалась. — Наверное, около часа назад. Может, чуть больше.
— Фрау Кёлер, даже если вы не разглядели лицо мужчины в деталях, я бы все равно хотел прислать к вам специалиста с портативным компьютером. На нем можно составлять лица, как мозаику, подбирая отдельные черты. Не согласитесь ли вы…
— Вы хотите составить фоторобот по моему описанию, я угадала? «Как мозаику». Я взрослая женщина, господин инспектор, вам совершенно не обязательно разговаривать со мной как с несмышленым ребенком.
— Да, прошу прощения. Как бы то ни было, я сейчас же пришлю к вам человека. Возможно, просматривая разные типы лиц, вы вспомните новые детали или заметите сходство.
ГЛАВА 43.
Бритта сверлила взглядом затылки пассажиров, сидевших впереди.
«Невежды, — подумала она. — Что бы я там увидела, загляни я в ваши пустые черепушки? А? Да ничего особенного, держу пари. Вы все мните, будто познали жизнь. Не смешите меня. Ни черта вы не знаете. Потому что бродите по миру с закрытыми глазами. Пустоголовые болваны».
Она отвернулась и уставилась в широкое окно. Здания проносились мимо, словно вагоны поезда. Дома лепились друг к другу так тесно, будто в целом мире не осталось места, кроме этой убогой Брюлер-Ландштрассе. Нужно подыскать себе другое жилье, чтобы больше никогда не таскаться по этой дерьмовой улице.
Фасад одного из зданий был щедро изукрашен гигантскими, пестрыми граффити — признаниями в любви некой Нине. Бритта не смогла сдержать злорадной усмешки, представив, как вытянулись лица местных обывателей, когда они обнаружили эту мазню на своей стене.
Но уже в следующее мгновение мимолетное чувство удовлетворения испарилось. На его место пришло нечто иное. Сначала лишь смутное предчувствие, а затем леденящая уверенность: в ее голове зарождается нечто страшное. Образы обрушились на нее, словно торнадо, опустошая всё внутри. Она попыталась сопротивляться, как только почувствовала их приближение, но было слишком поздно. Внезапно перед ней возникло это лицо — огромное, с тошнотворным запахом изо рта…
…этот рот ухмыляется ей. Бритта никогда раньше не видела мужчину, который пришел сегодня в гости. Он чудовищно толстый, а его руки — такие мерзко-мягкие и белые. Пальцы похожи на сырые мясные сосиски.
Мама велела ей быть с ним особенно послушной, потому что он «очень хороший друг», и она не желает слышать никаких жалоб. Он, видите ли, хочет поиграть с ней в новые игры.
Бритте так хочется зажмуриться, но мужчина говорит, что этого делать нельзя. Поэтому она держит глаза открытыми и смотрит, как он отворачивается и достает из принесенной сумки что-то странное. У этой штуки
