столешницу перед собой. Было очевидно, что ему стоило огромных усилий всё это переварить. Менкхофф прекрасно его понимал — ему самому приходилось ничуть не легче.
— А ты знаешь, как Он похищал остальных жертв? Я имею в виду… физически Он всё-таки женщина.
— О да, об этом Он расписал в своих записях с особым тщанием. Он «маскировался» — что на деле означало: просто надевал обычную женскую одежду. Для жертв Он был самой обыкновенной женщиной. Последнюю жертву — ту женщину, с которой Он вчера вечером сам улёгся в гроб, — Он подцепил в лесбийском баре.
Какое-то время оба сидели молча, погружённые в свои мысли. Потом Брозиус спросил:
— Что теперь будет с Евой?
Менкхофф пожал плечами.
— Не знаю. Правда в том, что Еву Россбах невозможно осудить за убийства, которые совершил Он. Скорее всего, её ждёт длительное пребывание в закрытом учреждении.
Доктор Ляйенберг сказал, что шансы на успешную терапию в целом неплохие, но существуют два подхода.
Наиболее успешный метод — принятие системы. Каждая личность учится жить внутри этой системы. Для начала все должны узнать о существовании друг друга и постепенно познакомиться. Тогда можно выстроить нечто вроде огромного внутреннего дома, где у каждого — своя комната. Одна из личностей официально берёт на себя руководство и отвечает за то, чтобы у всех было своё время «на первом плане». Что-то вроде внутренней коммунальной квартиры.
— Звучит логично. Если, конечно, в подобном случае это вообще возможно.
— В том-то и дело. Проблема Евы Россбах — это Он. Он никогда не станет играть по правилам и саботирует любую терапию.
— То есть? Она неизлечима?
— Ляйенберг считает, что единственный шанс — это интеграция. Попытка заново объединить все отщеплённые личности в одну. Но это очень долгий процесс, и успех не гарантирован.
— Бедная женщина.
— Да, — сказал Менкхофф. — Она — самая несчастная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Жизнь, полная мук и насилия. Без любви. Это страшно.
— А что бы этот «Он» сделал, если бы Россбах не впала в такой безумный ужас и оставалась сильной?
— Скорее всего, Он дал бы ей задохнуться в гробу.
— Но тем самым Он убил бы и самого себя.
— Да.
Брозиус долго обдумывал это. Потом в очередной раз покачал головой, подался вперёд и протянул Менкхоффу руку.
— Спасибо тебе, Бернд. А теперь езжай домой и ложись спать.
— Да. Но сначала мне нужно ещё ненадолго заскочить в больницу. Там осталось одно незаконченное дело.
ГЛАВА 58.
Менкхофф осторожно подошёл к её кровати, но едва он встал рядом, она открыла глаза. Посмотрела на него, и по бледному лицу скользнула тень улыбки.
— Привет, напарница, — поздоровался он, накрывая ладонью её руку.
— Привет, — отозвалась она едва слышным голосом.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо.
Он рассмеялся.
— Врунья. Я хотел тебе кое-что сказать — и сразу уйду.
Снова лёгкая, едва уловимая улыбка.
— Ты не уходишь из полиции, да?
— Что? — Он был искренне поражён. — Откуда… Откуда ты знаешь?
Мгновение она молча смотрела на него, и в её глазах впервые за долгое время зажёгся прежний блеск.
Потом она сказала:
— Потому что ты хороший полицейский.
КОНЕЦ КНИГИ
