достаточно высоки.
— Вопрос лишь в том, как долго это продлится. К тому же — с Россбах всё иначе, чем с предыдущими жертвами. С самого начала. Эта история с гробом: то она лежит внутри, то он выпускает её, потом это расстройство — ДИР, её множественная личность с этой Бриттой… Полное безумие. Нет, с ней всё по-другому. Поэтому я и не верю, что он пришлёт нам какую-то подсказку.
— А ты думаешь, он и её закопает в лесу?
— Хм… не знаю. Но уже одно то, что он специально раздобыл для неё настоящий гроб, обитый шёлком или атласом, тогда как остальных — и Инге Глёкнер тоже — запихивал в грубо сколоченные деревянные ящики, говорит о том, что с Евой Россбах у него особые планы. Но где он поставил этот проклятый гроб? Вот главный вопрос!
— Если задуматься, сколько весит такой гроб, ему будет непросто перевозить его в одиночку. Так что вероятность довольно высока, что эта штука стоит ровно там, где стояла всё это время.
Менкхофф на секунду задумался и кивнул.
— Да, и вряд ли это лес. Одежда госпожи Россбах была чистой, когда она просыпалась дома. Значит, гроб, скорее всего, находится в закрытом помещении.
Они подъехали к парковке управления, которая в этот час была почти пуста. Вышли из машины и направились ко входу. Лишь немногие окна в длинном массивном здании ещё светились.
— Да, пожалуй, можно исходить из этого. Но где? Может, какое-нибудь старое заброшенное здание? — продолжала строить предположения Райтхёфер.
— Хм… — протянул Менкхофф, когда они миновали ночного вахтёра и подошли к лифтам. — Знаешь, что не даёт мне покоя всё это время? То, что кто-то в одиночку берёт на себя труд таскать эту женщину туда-сюда, лишь для того, чтобы запереть её в гробу на несколько минут. Следов взлома нет — значит, у него есть ключ. Он может входить и выходить из виллы Россбах когда захочет. И если наш преступник действительно Мануэль Россбах, то это семейное дело. Логичнее всего было бы поставить гроб где-нибудь в их общем родительском доме.
Они вошли в лифт.
— Ну, но он этого не сделал — как мы уже знаем.
Кабина поднялась наверх. Они направились к кабинету Менкхоффа. Дверь в кабинет шефа была распахнута, внутри темно. Они уже собирались войти к Менкхоффу, когда в нескольких метрах дальше по коридору распахнулась дверь и в коридор вышел Удо Ридель.
— А, вот и вы. Есть что-нибудь новое?
Менкхофф удивился.
— А ты что здесь делаешь в такой час?
— Шеф сказал, что этот психиатр пришёл в сознание и что вы у него. Я хотел узнать, что удалось выяснить и можем ли мы ещё что-то предпринять сегодня.
— Пока не знаю, но заходи — разберёмся. Ты единственный, кто ещё здесь?
— Нет, там, в дальнем кабинете, ещё Беккер и Мирьям Арендс.
— Позови их сюда. И пусть захватят стулья.
Менкхофф вошёл в свой кабинет и зажёг свет. Опустившись в кресло, он вдруг осознал, что они давно ничего не ели.
— Как твой аппетит? — спросил он Райтхёфер.
Она отмахнулась.
— Я о нём уже несколько часов не вспоминала.
Вскоре подошли Ридель и двое молодых коллег. Райтхёфер взяла на себя задачу ввести всех в курс дела, и Менкхофф был ей за это благодарен. От остальных новостей почти не было.
— То, что нам сейчас нужно, — это правильная идея, где этот подонок мог спрятать гроб, предназначенный для Евы Россбах. И нужна она нам быстро.
Они принялись обсуждать различные районы Кёльна, пустующие здания, расстояние, которое мужчина может преодолеть ночью с бессознательной женщиной на руках. Менкхофф слушал вполуха.
Могли ли мы что-то упустить в доме Евы Россбах?
Мысль не отпускала его, кружила в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.
— Ты где сейчас? — спросила его наконец Райтхёфер.
— Да вот… никак не могу отделаться от мысли, что единственное действительно практичное решение — если этот гроб стоит в самом доме.
— Но где? Мы же всё обыскали.
— Понятия не имею.
Он поднялся и посмотрел на Райтхёфер.
— Мне нужно ещё раз туда съездить.
— Что? Сейчас? И чего ты этим добьёшься?
— У меня ощущение, что я что-то проглядел.
Там что-то есть. И в самом деле — некое смутное воспоминание металось совсем близко к поверхности сознания. Воспоминание о чём-то увиденном или услышанном. Что-то важное — он был в этом уверен.
— Я еду с тобой, — сказал Ридель и тоже поднялся.
Менкхофф кивнул.
— Ладно. Ютта?
Она бросила на него непонимающий взгляд.
— Это что за вопрос?
Менкхофф коротко усмехнулся и повернулся к Беккеру и Арендс.
— Вы остаётесь здесь. Если нам понадобится поддержка, мы свяжемся с вами — и вы организуете всё необходимое. Ясно?
Он не стал дожидаться ответа, схватил пальто и вместе с Райтхёфер и Риделем покинул кабинет.
Без малого в одиннадцать они подъехали к вилле Россбах. Через две минуты дверь была вскрыта. Менкхофф вытащил оружие, Райтхёфер последовала его примеру.
В прихожей Менкхофф потянулся к выключателю, но когда щёлкнул клавишей — ничего не произошло. Он обернулся к Риделю, стоявшему за спиной Райтхёфер.
— Похоже, кто-то выкрутил пробки. Нам нужны фонари.
Ридель кивнул, вышел из дома и вскоре вернулся с тремя длинными ручными фонарями. Менкхофф включил свой и повёл лучом по коридору.
— Теперь бы ещё знать, что именно мы ищем, — тихо произнесла Райтхёфер.
— Может, тут есть потайная комната? — предположил Ридель. — Со скрытым входом.
Менкхофф замер.
Вот оно. Снова это чувство — ощущение, что он владеет важнейшей информацией, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, ещё сильнее, чем прежде. Нужно только вспомнить. Это связано с тем, что только что сказал Ридель. Что-то, что…
— Ютта, твои записи разговоров с Россбах… Мне они нужны. Немедленно.
— Но я ведь составила отчёты, они у тебя есть.
Он покачал головой.
— Нет. Мне нужны твои оригинальные записи. Сейчас. Здесь. Где они?
— В моей сумке, а сумка в машине.
— Иди принеси. Быстро.
Райтхёфер посмотрела на него с недоумением, но развернулась и вышла из дома.
Тем временем Менкхофф и Ридель отыскали электрощиток в прихожей. Действительно — автоматы для отдельных помещений дома были отключены.
Когда Райтхёфер вернулась, в доме снова горел свет, и фонари можно было
