– Что-то еще? – Голос агента Стерлинг отвлек меня от мыслей, но, пока Лия сообщала ей о единственной значимой лжи, которую она обнаружила, – слова Тэтчера, будто Реми один из его близких друзей, – мои мысли снова обратились к психологическому портрету Майкла.
Ты не стал с порога размахивать кулаками. Ты не выходил из себя. Ты сказал, что все прошло хорошо. Я проследила эти факты до их логического завершения: Майкл не верил, что отец причинил Селин какой-то физический ущерб. Иначе ты бы ударил в ответ.
Я посмотрела на Майкла – на проступавший на лице синяк, на то, как он стоял, как слегка отклонился от Лии.
Когда Лия требовала от тебя ответа в комнате Селин, ты сказал то, что гарантированно заставило бы ее сбежать. А когда я открыла рот, чтобы продолжить разговор…
Майкл изо всех сил старался нас оттолкнуть. Он хотел оказаться один в комнате Селин. И что-то, что он там увидел, заставило его направиться в дом отца, чтобы выпить и поговорить.
Сначала шестеренки в моей голове крутились медленно, потом ускорились. Ты не веришь, что отец похитил ее. Но ты здесь. Тогда, в комнате Селин, Майкл непринужденно называл девушку «одной из наших жертв». Он пришел сюда, чтобы поговорить с отцом, но больше был сосредоточен на том, чтобы узнать, угрожал ли отец Селин – спал ли он с ней, – чем на том, чтобы выяснить, где она сейчас.
Потому что ты уже знаешь.
Майкл взглянул мне в лицо и подошел ближе. Я снова вспомнила место преступления. Мы с Дином предположили, что разбитое стекло, сломанный мольберт, перевернутые столы, мусор на полу – результат того, что Селин сопротивлялась похитителю.
Но что, если похитителя не было? Эта возможность проросла в моем сознании. Слоан сказала, что кто-то взмахнул руками над столом, резким движением смахнув на пол все, что на нем было. Мы предположили, что это сделал неизвестный субъект – чтобы сделать Селин больно, напугать ее, доминировать над ней.
Но Селин – девушка, которая нарисовала автопортрет ножом. Она всем телом вкладывалась во все, что делала. У нее была сильная воля. Решительность. Порывистость.
– Она сама это сделала. – Я проверяла свою версию, наблюдая за реакцией Майкла на мои слова. – Вот почему ты решил, что твой отец ходил к Селин в тот день, когда она исчезла. Что-то вывело ее из себя.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Голос Майкла был абсолютно лишен эмоций.
– Ага, – возразила Лия. – Именно.
Ты разгромила собственную студию. Я снова переключилась на точку зрения Селин. Ты смахнула стекло со стола. Ты сломала мольберт. Ты перевернула столы. Полила все керосином. Может, собиралась поджечь. Может, хотела, чтобы пламя поглотило все, но потом остановилась, осмотрелась, осознала, как выглядят разрушения, произведенные твоей рукой.
Было похоже на сцену борьбы. Будто на тебя напали.
Возможно, этого хватило. Возможно, Селин, посмотрев на разрушения взглядом художника, задумалась о том, как сделать картину реалистичнее. Кровавый отпечаток на двери. Капли крови на ковре. Интересно, как она догадалась удалить запись с камер? И еще: как она взломала замок в собственную студию?
– Творческий вызов. – Дин продолжил с того места, где я остановилась. – Игра. Проверить, сумеет ли она обмануть всех. Увидеть, сколько…
Сколько времени им понадобится, чтобы заметить, что ты пропала.
– Кто-нибудь расщедрится и объяснит мне, что я упускаю? – Громкий голос агента Стерлинг донесся из телефона, напомнив мне, что она по-прежнему на линии.
– Майкл соврал, – ровно сказала Лия. – А Селин Делакруа – бедная психованная богатая девочка, которая похитила сама себя.
– Не говори о ней так. – Майкл отреагировал мгновенно и не думая. – Что бы она ни сделала, у нее были на то причины.
– Ты по ней сох, когда был младше? – Лия задала вопрос таким тоном, словно ответ был ей совершенно не важен. – Ухаживал за ней так же, как за Кэсси. Ты прямо вешался на нее, когда она только появилась. – Лия целилась ниже пояса. По-другому она не умела. – Убедил себя, что недостаточно хорош для нее? – тихо сказала она. – Потому что такой человек, как ты, достаточно хорош только для такого фрика, как я?
– Ты несешь чушь, – ответил Майкл.
– Ты ее любишь? – спросила Лия. Ее голос сочился сладостью, будто сироп.
Я видела, как терпение Майкла истончается. Он провел большим пальцем по окровавленной губе и посмотрел на Лию.
– Дольше и сильнее, чем я любил тебя.
Глава 16
Мы нашли Селин Делакруа на следующее утро – она сидела на краю причала, в двух часах езды от дома, – там, где они с Майклом фотографировались много лет назад. Стоя рядом со мной, Дин наблюдал, как Майкл подошел к краю причала – к Селин. Мне было не видно, как изменилось выражение ее лица, когда она заметила его. Мне не было слышно, что он ей сказал и что она ответила. Но я распознала момент, когда боец в Селин уступил место кому-то другому.
Кому-то более уязвимому.
– Вот что случается, когда они вместе, – сказал Дин, и я поняла, что он не про Майкла и Селин. – Майкл точно знает, что чувствует Лия. Лия может распознать каждую его ложь. Они причиняют боль друг другу, причиняют боль самим себе.
Я подумала обо всем, что произошло. Стычка Майкла с отцом, ссора с Лией, осознание, что нас отвлекли от поисков похитителей моей матери для расследования дела, которое оказалось далеко зашедшим пранком. Мы занимались этим делом меньше суток, но казалось, что это уже слишком долго.
День до дня рождения Майкла. Три дня до второго апреля. Наблюдая за тем, как Майкл присел рядом с Селин, я ощутила, как мысленно снова начинаю обратный отсчет к следующей дате Фибоначчи.
– Расслабься, Дин, – сказала Лия, подходя к нам сзади. – Я в порядке. Мы нашли девчонку. Решили проблему. Если думаешь, что я буду сходить с ума из-за Майкла Таунсенда, мне явно не слишком хорошо удается изображать хладнокровную тварь.
Майкл не стал пересказывать нам, что сказала Селин. Не рассказал, объяснила ли она, что сделала и почему и чего рассчитывала этим добиться. К середине утра мы уже летели обратно, прихватив с собой тонны эмоционального багажа.
Бриггс не сказал Стерлинг ни слова насчет того, что она с самого начала понимала: дело не имеет никакого отношения к Мастерам.
Стерлинг не сказала Бриггсу ни слова о том, как он послушно подпрыгнул, стоило только его отцу отдать команду и указать высоту.
Майкл и Лия не признавали, что обменялись немалым количеством обидных слов.
Я не рассказала Дину о том, что в предыдущую ночь видела во сне его отца, свою мать, кровь на стенах и кровь на ее руках – и на моих.
Как только мы поднялись в воздух, Джуд отвел меня в задний конец салона. Сел на одно сиденье и кивнул на соседнее. Я села. Несколько секунд мы не говорили ничего, словно сидели рядом на переднем крыльце дома в Куантико, наслаждаясь утренним кофе и редкими мгновениями тишины.
– Знаешь, почему я согласился взяться за это дело? – наконец сказал Джуд.
Я обдумала этот вопрос. Ты хочешь добраться до Мастеров так же сильно, как я. Они убили его дочь. Но хотя это дело казалось связанным с ними, интуиция подсказывала, что Джуд – в отличие от директора и агента Бриггса – внимательно наблюдал за агентом Стерлинг в течение всего разговора.
Он не поддерживал решение Бриггса. Он поддерживал ее.
– Девушка пропала. – Я повторила слова агента Стерлинг, которые та сказала днем раньше. – Девушка, которую Майкл знал.
– Майкл возвращался сюда. – Джуд никогда не сомневался в этом – ни на секунду. – А если один из моих детей падает в эмоциональную кроличью нору вроде этой, он – или она – не останется в одиночестве.
Джуд дал мне осмыслить эти слова, а потом сунул руку в сумку и вытащил папку.
– Что это? – спросила я, когда он протянул ее мне.
– Материалы, которые кто-то очень старательно пытался скрыть, – ответил он. – Пока вы любезничали с мисс Делакруа сегодня утром, один из контактов Ронни откопал вот это.
