свободы. Он был сосредоточен исключительно на свершении правосудия над теми, кто отнял у него всё. Он не чувствовал ни рамок, ни моральных конфликтов. Его цель и видение были кристально чистыми. Понимание того, какое насилие он обрушит на убийц своей жены, дочери, нерожденного сына и товарищей по отряду, приносило ему странное умиротворение.
Рис отвел неделю на наружное наблюдение, но обнаружил, что его цель охотно транслирует каждое свое движение всему миру через социальные сети. Бойкин будто кричал: «Вот я, приди и убей меня». Рису, прожившему всю профессиональную жизнь в режиме строгой секретности, такой менталитет казался непостижимым. Перемещения Бойкина были рутинными и предсказуемыми, а местность и время — идеальными для того, что Рис задумал еще в Коронадо.
Он не бывал в горах с той самой провальной операции в Афганистане. Поход по диким местам Вайоминга при дневном свете, налегке и с небольшим рюкзаком, сильно отличался от патрулирования враждебной территории в кромешной тьме под весом тяжелого боевого снаряжения. Рис ожидал встретить охотников, ведущих разведку перед открытием сезона, но за всё время, пока он шел по хребту параллельно шоссе, ему не попалось ни души.
На самом деле он прошел мимо выбранного места, заметив его, лишь когда оглянулся назад. U-образная выемка в склоне горы обеспечивала беспрепятственный обзор шоссе по всей длине, при этом позиция была закрыта со всех сторон, кроме как сверху. Над ним сегодня было только чистое синее небо, так что шансы быть замеченным кем-то, кроме экипажа вертолета, стремились к нулю.
Рис достал блокнот и лазерный дальномер, сделал подробный набросок местности и отметил дистанции до различных ориентиров. Глядя на машины, едущие по северному направлению, он прикидывал время для выстрела по каждой из них. Лучшим местом казалась низина в 625 ярдах. Конфигурация дороги и перепад высот идеально ложились в его теорию «несчастного случая». О лучшем нельзя было и мечтать. Он отметил точку на карте и в GPS-навигаторе и отправился искать кратчайший путь обратно к машине.
Имея два дня в запасе, Рис потратил время на изучение окрестностей. Припарковавшись перед публичной библиотекой Сода-Спрингс в Айдахо, он включил свой подержанный iPhone и вышел в мир через бесплатный Wi-Fi. В мессенджере Signal висело сообщение от Кейти под псевдонимом.
«Это я. Добралась к брату, всё в порядке. Ты спас мне жизнь. Береги себя».
Он молился, чтобы Кейти была осторожна. Он не мог допустить мысли, что она пострадает или погибнет, пытаясь ему помочь. Но сейчас было не время об этом думать. Он залогинился в SpiderOak через VPN и открыл общую с Беном Эдвардсом папку.
«Эй, брат, есть инфа по бандюкам — встретимся у тебя дома, когда вернешься».
Даже через защищенные каналы Рис и Бен старались изъясняться как можно более безобидно. У него не было возможности сделать защищенный звонок Бену, не рискуя выдать свое местоположение. К этому моменту всем уже станет ясно, что он охотится на Бойкина, так что информация о «бандюках» подождет. Рис поехал обратно на восток к месту, выбранному для лагеря. Просто еще один парень в грузовике, уехавший подальше от города, чтобы провести время на природе. Следующие двадцать четыре часа он изучал карты и снимки, подготавливая снаряжение к выходу на позицию.
В ночь перед запланированным ударом он развел небольшой костер. В огне было нечто первобытное. Со времен раннего каменного века огонь в буквальном смысле поддерживал человеческую жизнь. Он дарил тепло, позволял закалять твердую древесину, а со временем и металлы, превращая их в оружие для охоты и войны. Огонь позволял готовить пищу, обжигать керамику, был естественным местом сбора, средством связи и почти всегда — частью обрядовых традиций. Огонь был священным, но прежде всего он давал надежду. Рис задумался над парадоксом: для Маркуса Бойкина надежды не было, как не было её и для Джеймса Риса.
Глядя на тлеющие угли маленького костра, Рис начал вспоминать. Это было как раз перед его последней командировкой. Он взял Лорен и Люси в поход в Биг-Сур. На побережье Северной Калифорнии, чуть южнее Кармела, тянулась полоса земли, которую Рис считал одной из красивейших в мире: море и горы, его любимое сочетание.
Лорен уже ушла в палатку, оставив Риса и Люси вдвоем у огня — им нужно было побыть вместе перед долгой шестимесячной разлукой. Много лет назад Лорен призналась Рису, что каждый раз, когда он уходил из дома на задание или тренировку, она знала: он может не вернуться. Она приняла выбранную им профессию и не собиралась быть женой и матерью, которая вечно изводит себя тревогой. Она безмерно гордилась тем, что он делает, но ей нужно было растить дочь, и она не хотела, чтобы ребенок видел её в постоянном беспокойстве. Когда Рис уезжал, они продолжали жить: исследовали мир, учились и росли. Оглядываясь назад, он понимал, как же она, должно быть, устала — устала поддерживать жизнь, что росла внутри неё. Рис полагал, что она долго колебалась, говорить ли ему, и в итоге решила сделать сюрприз к его возвращению. Лорен всегда любила сюрпризы, а в жизни их осталось так мало. Это был её дар ему. Он также знал, что она хотела, чтобы он сосредоточился на работе за океаном, а не отвлекался на мысли о беременной жене. Это был её вклад в спокойствие семей тех людей, которыми командовал Рис. Им был нужен командир, чье внимание полностью отдано ведению SEAL в бой. Чтобы делать это правильно, требовалась полная самоотдача.
Рис наблюдал, как дочь подносит маршмэллоу, нанизанный на распрямленную проволочную вешалку, всё ближе к огню.
— Подожди еще немного, милая, — предостерег Рис. — Дождись углей, чтобы он стал красивым, золотисто-коричневым.
Люси лишь улыбнулась и придвинула сладость еще ближе к пламени, пока та не вспыхнула. Девочка залилась смехом, когда Рис наклонился и задул обуглившееся месиво.
Они ушли на пустынный участок побережья подальше от людных мест государственного парка Биг-Сур и разбили лагерь прямо на пляже. В штате, где законы регулировали почти каждый аспект повседневной жизни, было удивительно и приятно обнаружить, что жечь костры из плавника на берегу всё еще разрешено.
Рис и Люси, укутавшись и прижавшись друг к другу, спасались от бодрящего холода тихоокеанских сумерек в легком походном кресле за костром. Они смотрели на каменистый берег, волны и далекий горизонт. Рис вспоминал этот закат каждый день в командировке. Помнил, как держал своего маленького ангела, завернутого в пончо и легкое одеяло, слушая ритм прибоя, пока небо переходило в ночь,
