как психический магнетизм тянет меня в ту лощину.
— Что самое худшее может случиться? — сказал я. — Ну, допустим, этот Бибс окажется каннибалом, и люк в настиле у него на крыльце сбросит нас в подвал, а в подвале — котёл для похлёбки и обсосанные дочиста кости пятидесяти любителей свободы, которые интересовались, есть ли у них в наличии их уникальное блаженство. Я в деле.
Бриджет ущипнула меня за щёку.
— Ты стопроцентно мой человек.
Пантея сказала:
— Вообще-то, может быть и кое-что похуже, чем каннибал. Не то чтобы я предвидела что-то плохое. Я просто говорю.
Спарки спросил:
— Сколько денег тебе может понадобиться, сладенькая?
Бриджет подумала секунду.
— Давай попробуем уложиться меньше чем в пятьдесят тысяч.
Сумка, где лежали оставшиеся сто девяносто тысяч долларов из денег наркобанды, стояла на полу под ногами Спарки. В мотеле в Тусоне, пока мы с Бриджет пили кофе и ели пирожные с Бутчем и Крессидой Хаммер, Спарки закончил пересчёт добычи и упаковал её в рулоны по пять тысяч, перетянув каждый резинкой.
Он начал доставать из сумки десять таких рулонов и сказал:
— Ладно, погнали.
Бриджет сказала:
— Я туда не поеду. Думаю, это будет неразумно. Надо провести небольшую разведку пешком, понять, насколько автономна эта автономная зона и сколько там может быть граждан Америки Бибса.
Спарки сказал:
— Логично.
Бриджет сказала:
— Тебе лучше остаться здесь и присмотреть за Пантеей.
Ясновидящая возразила:
— Нет-нет. Я сама о себе позабочусь.
Бриджет покачала головой.
— Если мы втроём пойдём туда в глухую ночь, мы легко можем напугать мистера Бибса.
Спарки сказал:
— Во-первых, это не глухая ночь. Сейчас даже десяти нет. Во-вторых, если вы пойдёте туда вдвоём, вы скорее окажетесь в котле для похлёбки.
Бриджет не уступала.
— Лучше тебе остаться здесь, за рулём, с заведённым двигателем — на случай, если придётся срочно сматываться. Мы не можем рисковать: нельзя допустить, чтобы у нас отняли эту машину, пока у нас не появится другая.
Спарки сначала ответил молчанием, но в конце концов сказал:
— Это что сейчас было? Почему ты не хочешь, чтобы я туда шёл?
Он не знал, что у неё было предчувствие: кто-то из нас умрёт, — и что она боится, будто этим «кто-то» окажется он, потому что он станет слишком защищать её.
Бриджет сказала:
— Ладно, дедушка, просто вот что. Ты выглядишь жёстким, готовым надирать задницы. Выглядишь тем, кем был: полицейским из копов, солдатом из солдат, с праведной властью в каждом движении — и ещё тем самым… о чём мы не говорим. Ты выглядишь вот так, и иногда, с кем-то хрупким вроде Хакима Каспара, ты пугаешь их, а пугать — это не то, что нам сейчас нужно.
Спарки потрясённо спросил:
— Я напугал Хакима?
На самом деле он не напугал Хакима — но внучка ухватилась за довод, который Спарки мог счесть убедительным, и вцепилась в него намертво.
— О, ты напугал его до полусмерти, дедушка. Правда же, Куинн?
— До полусмерти, — согласился я.
— Так вот: если мы пойдём туда к мистеру Бибсу, а он окажется жалким чудаком и хрупкой душой вроде Хакима — а я подозреваю, что так и будет, судя по этой вывеске, — он посмотрит на тебя и сорвётся. Решит, что ты из ФБР или ещё хуже, что ты пришёл его подставить, — и тогда никакой сделки не будет. А если я пойду туда только с Куинном, будет совсем другая история. Мой Куинн справится — ты же знаешь, справится, — но он выглядит как здоровенный дурачок, простофиля, примерно настолько же угрожающе, как Мэри Поппинс. Вот именно такая подстраховка мне и нужна.
Я подумал, что Спарки сейчас станет меня защищать и скажет, что я выгляжу хотя бы не менее грозно, чем Динь-Динь, но он сказал:
— Ладно, да, понял твою мысль.
Он передал нам рулоны по сто долларов. Я разложил пять по карманам куртки, а Бриджет спрятала пять у себя.
Мы с моей лунной богиней вышли из машины, и я догнал её у указателя Уоллеса Юджина Бибса.
Пока Спарки обходил машину, чтобы занять водительское место, Пантея опустила стекло и сказала:
— Я почти уверена, что сегодня ночью никто из вас не умрёт.
Хотя я знал, что она способна скрутить меня в человеческий крендель, там, на заднем сиденье, она выглядела такой маленькой, до боли уязвимой — как любой, кто когда-либо рождался.
— Будь начеку, — попросил я. — Осторожнее.
Пантея сказала:
— Я не утверждаю, что кто-то из вас не может получить тяжёлую травму или серьёзное ранение, но крайне маловероятно, что вы здесь сегодня умрёте.
— Спасибо за уточнение, — сказал я.
Спарки сел в Explorer и захлопнул дверь, а Пантея подняла стекло.
Мы с Бриджет повернулись и шагнули с шоссе — в автономную зону, где законы Соединённых Штатов не действовали.
| 27 |
Мы с Бриджет держались в стороне от грунтовки и шли напрямик по пустыне, примерно в пятнадцати ярдах параллельно колее — на случай, если там могли быть датчики или сторож, который предупредит Уоллеса Бибса о нашем приближении. Местность почти не давала укрытия, но на нас была тёмная одежда, а луна наполовину пряталась за рваными облаками.
— Мэри Поппинс? — прошептал я.
— Ты можешь быть моей гувернанткой в любой день, — сказала Бриджет, — и я буду делать ровно то, что ты мне велишь. Спасибо, что подыграл мне насчёт того, будто ты пугаешь Хакима.
После ливня я ожидал, что земля будет раскисшей, но по большей части она такой не оказалась. Видимо, здесь всё было по сути огромной песочницей, и вода быстро уходила вглубь.
Теперь, когда ночь прояснялась, я подумал: не взовьются ли в воздух, как обещано, кипящие рои весенних насекомых, а вслед за ними — безумный вихрь летучих мышей, кормящихся на лету. Может, из-за непогоды они просто махнут рукой и подождут до завтрашней ночи.
Как и ожидалось, ровный участок вывел нас к длинному склону и ложбине, которая лежала примерно на сотню футов ниже. Дно этой долины оказалось не царством гравия, мескита и шалфея, как я предполагал, а отчасти оазисом с пальмами и другими деревьями, а это означало, что водоносный слой даёт здесь достаточно воды, которую можно добыть без труда.
Огоньки на веранде и мягкий свет,
