— Зачем ты рассказываешь мне это, Нина? — поинтересовалась я. — Ведь этим ты только вызываешь еще большую ненависть к себе.
— Они обманули меня, — хрипло прошептала девица. — Когда ты явилась, они бросили меня. И я хочу покончить с ними.
Я заставила Джастина чуть склониться вперед.
— Поговори со мной, Нина, — попросила я тихо. — Расскажи мне о нашей юности. Она покачала головой.
— На это нет времени, Мелани. Я улыбнулась, чувствуя, как слюна увлажнила детские зубы Джастина.
— Где мы познакомились, Нина? На чьем балу мы впервые сравнили свои карточки с ангажементами? Негритянка слегка задрожала и поднесла ко лбу руку.
— Моя память, Мелани... после ранения... образовались провалы.
— По-моему, несколько секунд назад они тебя не тревожили, — ехидно заметила я. — Кто ездил с нами на пикники на остров Дэниел, Нина, милая? Неужели ты не помнишь его? Наших ухажеров в то далекое-далекое лето?
Девица качнулась, не отводя руки от виска.
— Мелани, прошу тебя, я вспоминаю, а потом забываю... боль...
К ней сзади подошла мисс Сьюэлл. Ее сестринские туфли на резиновых подошвах не издавали ни малейшего шума.
— Кого мы выбрали первым для нашей Игры в то лето в Бад Ишле? — осведомилась я лишь для того, чтобы дать возможность мисс Сьюэлл сделать два последних бесшумных шага. Я знала, что цветная самозванка не сможет ответить на эти вопросы. Посмотрим, сможет ли она изображать Нину, когда голова ее скатится на пол. Может, Джастину будет интересно поиграть с таким «футбольным мячом» ?
— Первой была танцовщица из Берлина, — вдруг сказала негритянка, — по фамилии Майер, кажется. Подробностей я не помню, но мы, как всегда, обратили на нее внимание, когда сидели в кафе «Зайнер».
— Что? — ошарашенно воскликнула я.
— А на следующий день... нет, это было через два дня, в среду... такой смешной мороженщик. Мы оставили его труп в морозильной камере... висеть на железном крюке... Мелани, мне больно. Я то вспоминаю, то забываю! — девица начала плакать.
Джастин сполз с кресла, обошел чайный столик и похлопал ее по плечу.
— Нина, — прошептала я. — Прости меня. Прости меня.
Мисс Сьюэлл приготовила чай и подала его в моем лучшем веджвудском фарфоре. Калли принес свечи. Доктор Хартман и сестра Олдсмит поднялись наверх проведать меня, в то время как Говард, Нэнси и остальные устраивались в гостиной. Негр остался стоять у парадной двери.
— А где же Вилли? — спросила я через Джастина. — Как он?
— С ним все в порядке, — ответила Нина, — но я не знаю точно, где он. Ему, бедняге, приходится скрываться.
— От этих людей, которых ты упомянула?
— Да.
— Почему они желают нам зла, Нина, милая?
— Они боятся нас, Мелани.
— Почему? Мы же не сделали им ничего дурного.
— Они боятся этой нашей... нашей Способности. И еще того, что могут быть разоблачены из-за... эксцессов Вилли.
Маленький Джастин кивнул.
— Вилли тоже знал о них?
— Думаю, да, — ответила Нина. — Сначала он хотел вступить в их... в их клуб. Теперь он просто хочет остаться в живых.
— Клуб? — переспросила я.
— У них есть что-то вроде тайной организации, — пояснила Нина. — Место, где они встречаются каждый год и охотятся на заранее выбранных жертв...
— Я понимаю, почему Вилли хотел присоединиться к ним... А сейчас мы можем ему доверять?
— Думаю, да, — ответила негритянка после паузы. — Как бы там ни было, нам троим, из соображений самозащиты, лучше держаться вместе, пока эта угроза не миновала.
— Расскажи мне побольше об этих людях, — попросила я.
— В следующий раз, Мелани. Я... быстро устаю... Джастин расплылся в своей самой ангельской улыбке.
— Нина, милая, скажи мне, где ты сейчас. Позволь, я приду к тебе, помогу.
Девица улыбнулась, но промолчала.
— Ну ладно. Не хочешь — не говори. Скажи, я еще увижусь с Вилли?
— Возможно, — ответила Нина, — но даже если не увидишься, мы должны действовать с ним заодно до назначенного времени.
— Назначенного времени?
— Через месяц. На острове. — Девица снова провела рукой по лбу, и я увидела, что рука ее дрожит. Да, она была измождена. Наверное, Нине приходилось тратить много сил на то, чтобы заставлять ее двигаться и говорить. Я вдруг представила себе Нинин труп, гниющий во мраке могилы, и Джастин вздрогнул.
— Расскажи же мне об этой встрече. Об острове, — попросила я.
— Потом, — ответила Нина. — Мы еще встретимся и обсудим с тобой, что нужно сделать... как ты можешь помочь нам всем. А теперь мне пора идти.
— Хорошо, — но мой детский голосок не смог скрыть чисто детского разочарования, которое я ощущала.
Нина — негритянка — встала, медленно подошла к креслу, где сидел Джастин, и поцеловала его, то есть меня, в щеку. Как часто Нина награждала меня этим иудиным поцелуем, прежде чем предать! Я вспомнила нашу последнюю встречу.
— До свидания, Мелани, — прошептала она.
— Чао, Нина, дорогая, — улыбнулась я ей. Глядя по сторонам, словно опасаясь, что Калли или мисс Сьюэлл остановит ее, она пошла к двери. Мы все сидели, ангельски улыбаясь, при свете свечей, держа чайные чашки на коленях.
— Нина! — окликнула я ее, когда она приблизилась к двери.
Она медленно обернулась, и я почему-то вспомнила кота Энн Бишоп, его загнанный вид, когда Винсент наконец настиг его в углу спальни.
— Да, дорогая?
— Все-таки зачем ты прислала ко мне эту черномазую?
Девица загадочно улыбнулась.
— Мелани, а разве ты никогда не использовала цветных для разных поручений?
Я кивнула, и девица вышла.
Марвин с мясницким тесаком еще глубже вжался в куст за дверью и проводил девушку пытливым взглядом. Калли пришлось выйти, чтобы открыть ворота.
Она свернула налево и медленно двинулась по темной улице.
Я отправила негра за ней. А еще через минуту Калли тоже последовал за ними.
Глава 20
Чарлстон
Вторник, 5 мая 1981 г.
Натали заставила себя пройти один квартал спокойным шагом. Свернув за угол и потеряв из виду дом Фуллер, она поняла, что стоит перед выбором: либо дать своим коленям согнуться, либо бежать.
Она побежала. Миновав первый квартал со спринтерской скоростью, она обернулась и в свете фар поворачивавшей машины увидела метнувшуюся темную фигуру. Юноша показался ей странно знакомым, но на таком расстоянии рассмотреть лицо было невозможно. Зато блеснувший в его руке нож она увидела. Из-за угла показалась еще одна, более крупная фигура. Натали пробежала еще квартал к югу и снова свернула на восток — она уже задыхалась, под ребрами кололо и жгло, но она не обращала внимания на боль.
Улица, где она оставила машину, была освещена ярче, хотя рестораны и магазины уже закрылись, а пешеходы исчезли. Натали остановилась, рванула на себя дверцу и рухнула на водительское сиденье. На мгновение ее охватила еще большая паника, когда она обнаружила, что ключи в зажигании отсутствуют, а при ней нет сумочки. Но почти сразу же она вспомнила, что положила их под сиденье, чтобы их мог найти Сол, когда придет за машиной. Едва она наклонилась, чтобы достать их, противоположная дверца распахнулась и в машину ввалился мужчина.
Натали, пытаясь сдержать крик, резко выпрямилась и поднесла сжатые кулаки к лицу в жесте рефлекторной самозащиты.
— Это я, — сказал Сол и поправил очки. — С тобой все в порядке?
— О Господи, — выдохнула Натали. Она нащупала ключи, и машина с ревом тронулась с места.
За их спинами от кустарника отделилась тень и бросилась им вдогонку.
— Держись! — крикнула Натали и, выехав на середину улицы, помчалась на бешеной скорости. Луч фар на несколько мгновений выхватил фигуру негра, прежде чем тот отскочил в сторону.
— Черт, — пробормотала Натали, — ты видел, кто это?
— Марвин Гейл. — Сол ухватился за приборную доску, — сверни-ка здесь.
— Что он тут делает? — воскликнула Натали.
— Не знаю, — ответил Сол. — Сбавь скорость. Нас никто не преследует.
