Хоббс досчитал до трех. Вообще-то, субординация, мягко говоря, активно культивировалась в Конторе, но ни один настоящий Пес не действовал строго по протоколу.
— Как два пальца, — ответил он шефу. — Вы сами сказали, что даже Сэм Чапмен не пошел бы на Лэма в одиночку, а ведь я не знал, что это был Лэм. Так что не надо мне тут, ладно?
Повисла двенадцатисекундная пауза. Затем Даффи сказал:
— Вообще-то, толку от тебя как от резинового якоря. Но с Хо справится и моя четырехлетняя племянница, так что его я тебе доверяю.
Стараясь, чтобы голос не выдал облегчения и радости, Хоббс осторожно спросил:
— Насколько жестко?
— Вэ-у.
На жаргоне Псов «В. У.» означало «взять и успокоить». То есть без привлечения внимания окружающих.
— И учти, Дэн… Если снова облажаешься, вся твоя семейка мигом вылетит на улицу.
Он не облажается. Понятно, что прошлых косяков это не загладит, однако, во всяком случае, он докажет, что сдавать его в утиль рано. И теперь, и в дальнейшем.
А когда ему снова попадется Джексон Лэм…
Но он быстро отбросил эту мысль. Жажда мести — прямая дорожка к провалу.
И вот теперь он стоял у дома Хо. Изначально он предполагал проникнуть через сад, но музыка все меняла. Хо не спит. Возможно, он там не один. Возможно, у задротов тоже бывают гости. Как знать.
Гости или нет, но дверь отпирать никто не торопился. Он снова надавил на кнопку звонка и на этот раз держал не отпуская.
Один раз уже обжегшись сегодня, он подготовился к заданию как следует, вернее, запросил Владычиц данных предоставить ему полную информацию по объекту. Персональное дело Родерика Хо упало ему в «блэкберри» еще до того, как он сам сюда добрался. Даже по внешности Хо можно было понять, что, не будь он супергуру в компьютерах, его бы давно уже вышибли вон, просто чтобы не позорить Контору. Один из тех мозгляков, что надевают респиратор, спускаясь в метро. Ну а если личное дело врало и Хо на поверку окажется пропавшим двоюродным братом Брюса Ли, то и это не беда. Хоббс тоже знает пару-тройку приемчиков.
Музыка вроде как запнулась? В доме что-то явно произошло. Не отрывая пальца от кнопки звонка, Хоббс вглядывался в дверное стекло «под агат». Изнутри приближался расплывчатый силуэт.
* * *
Родерик Хо еще не ложился. Родерик Хо вообще мало спал, а уж сегодня-то и подавно было не до сна. Сегодня надо было кое с кем поквитаться.
По пути домой он купил два огромных пакета кукурузных чипсов по акции, но выронил их на пешеходном переходе, когда какой-то нетерпеливый мудак на «лексусе» неожиданно бибикнул… Хо нагнулся за пакетами, и очки соскользнули с носа, а мудак на «лексусе» снова посигналил. Развлекался, ясное дело. Убивал таким образом время, которое вынужден был терять, ожидая, пока какой-то там, мать его, пешеход перетащит свою тушку через «зебру». Нет, ну что за хрень?! Ведь дороги — они для автомобилистов и автомобилей, так? И в частности, для него и его автомобиля с регистрацией SD 123. Хо нашарил очки, подобрал пакеты с чипсами, сделал шаг в сторону, и «лексус» тут же с ревом рванул и умчался, а Хо моментально исчез из памяти водителя. В лучшем случае остался там лишь хохмой: «…И тут китаеза как подпрыгнет!»
Это случилось ранее.
А вот что происходило теперь.
За регистрационным номером SD 123 скрывался некий Саймон Дин из района Коллиерс-Вуд, на юго-западе Лондона, однако Хо не потребовалось бы просидеть за компьютером до четырех утра, чтобы это выяснить. До четырех утра Хо засиделся, методично, шаг за шагом, переворачивая всю жизнь Саймона Дина вверх дном. До сегодняшнего вечера Саймон Дин работал — и, надо полагать, и теперь все еще думал, что работает, — менеджером по продажам в одной страховой фирме. Однако сегодня, прямо перед тем, как отправиться домой, он написал заявление об уходе на имя шефа, приложив к заявлению подробное изложение своих намерений касательно дочери-подростка последнего, что подтверждалось и копиями в хорошо защищенной резервной базе данных по внутренним коммуникациям сотрудников. После этого Саймон до упора исчерпал лимит по всем своим кредитным картам, отменил все платежные поручения со своего текущего счета, оформил перевод ипотечной задолженности в другой банк под на удивление малопривлекательную ставку, сменил номер телефона и послал всем и каждому, чьи данные хранились у него в контактах, по роскошному букету в пастельных тонах, приложив к каждому записку с объявлением о своем каминг-ауте. Затем он пожертвовал все сбережения в фонд партии зеленых, радостно пополнил ряды сайентологов и продал с интернет-аукциона свой «лексус»; а в течение ближайших сорока восьми часов Саймону предстояло еще и обнаружить свое имя занесенным в официальный реестр лиц, осужденных за преступления сексуального характера, каковая информация теперь станет доступна и всем жителям его района. Короче говоря, в жизни Саймона Дина наступали не самые счастливые деньки, зато Хо пребывал теперь в изрядно приподнятом настроении, чего давненько не случалось. К тому же и кукурузные чипсы, как выяснилось, не особо пострадали из-за падения.
Неудивительно, что он совершенно потерял счет времени и засиделся допоздна, покуда проигрыватель, автоматически меняя диски, продолжал ночной концерт. Куда удивительнее было, что посреди всех этих виртуальных миражей он умудрился заметить нечто реальное, настоятельно требующее его внимания. Кто-то стоял на пороге его дома. И возможно, стоял там уже некоторое время.
«Да что ж такое-то! — подумал Хо. — Неужели нельзя оставить человека в покое?» Он терпеть не мог бесцеремонного обращения. Вырубив музыку, Хо пошел на первый этаж выяснять, кто посмел его тревожить.
* * *
Луиза Гай чувствовала приближение мигрени, которая, возможно, была результатом сегодняшнего присутствия в обществе мертвецов. Два трупа за ночь. Оба — коллеги, хоть Алан Блэк и лишился этого статуса задолго до того, как лишился головы. Еще не войдя на кухню, она почувствовала запах крови и поняла, что сейчас увидит нечто тошнотворное. Но она-то ожидала, что это будет заложник, Хасан Ахмед. А вместо этого — вот вам он, а вот его голова — Алан Блэк. Человек, о котором она ни разу не вспоминала с тех пор, как они виделись в последний раз. Да и до тех пор, если уж говорить начистоту, вспоминала крайне редко.
При виде его у нее перехватило дыхание. Все вокруг замедлилось и поплыло. Тем не менее она сдержалась — не потеряла головы — и, в отличие от Ривера Картрайта, подавила рвотный позыв. Хотя, возможно, лучше бы не подавляла. Как ее характеризует то, что она способна увидеть такое и не вывернуться наизнанку? Неожиданно продемонстрированная уязвимость Картрайта заставила ее изменить свое мнение о нем. Вообще-то, она всегда сознательно избегала общения с сослуживцами, за исключением Мина Харпера, да и то лишь с недавних пор. Вообще-то, тем же самым занимались и все остальные. Все они оказались в одной лодке волею судеб и в результате собственных просчетов и до сегодняшнего вечера еще ни разу не работали как единая команда. И по иронии судьбы работать командой они начали не раньше, чем сама команда стала существенно меньше.
И вот теперь она снова в потемках, на этот раз в садике за домом Хо. Интересно, думала она, как получилось, что Хо живет в отдельном доме с садом, а все ее знакомые ютятся в малогабаритных клетушках? Но что толку предаваться размышлениям о том, почему мудакам всегда везет. Она двинулась через сад к дому, с трудом заставляя себя не скрипеть зубами на ходу. Мин шел рядом. В доме горел свет и играла музыка. Забавно, что Хо, такой осторожный в некоторых отношениях, в других остается дурак дураком. С одной стороны, прилагает массу усилий, чтобы обеспечить неприкосновенность личной информации, и в то же время — бесит соседей концертами посреди ночи.
Они с Мином переглянулись и одновременно пожали плечами.
Луиза постучала в дверь.
* * *
