вмятины и дыры, во все стороны летели искры.
Тем временем роликовый стол сантиметр за сантиметром приближался к жадному пильному диску. Веселы, словно загипнотизированный, смотрел на вращающийся размытый круг.
Из простреленного распределительного шкафа потянуло палеными проводами. Хогарт взял на прицел приводной ремень и продолжил стрелять без остановки. Гильзы молниями выскакивали из окна выброса.
Наконец ремень порвался и горячим резиновым лоскутом слетел с приводного шкива. Но было поздно: пильный диск еще сохранял достаточно инерции, чтобы несколько секунд вращаться. Горло Веселы, отделенное от мелькающих зубьев всего шириной пальца, вот-вот должно было быть разорвано.
И тут Хогарт услышал, как звенья цепи с грохотом посыпались на пол. Ондрей тут же схватил Веселы за плечи и рывком поднял его. Пильный диск зацепил ткань рубашки и сорвал ее с плеча. Через несколько вдохов вращение диска начало слабеть, а вскоре он остановился.
Обессиленный Веселы откинулся спиной к стальному кругу.
Хогарт опустил оружие. Магазин был пуст; только в патроннике оставался последний выстрел.
Он посмотрел на Ивону.
— Сколько у вас патронов?
— Три — если я правильно считала. Но нам надо как можно скорее вытащить Веселы отсюда.
Не дожидаясь ответа, она одним выстрелом перебила оковы на руках Веселы, другим — на ногах.
Два выстрела на два пистолета — чертовски мало, если предстоит иметь дело с безумным убийцей. Хогарт сунул оружие за пояс. Они с Ондреем помогли Веселы спуститься с верстака.
— Стоять сможете?
Веселы едва заметно кивнул.
— Простите, — слабо сказал он. — Я все испортил…
— Ничего вы не испортили, — успокоила его Ивона. — Вы держались великолепно.
Хогарт посмотрел вверх, на леса.
— Надо идти за Михой.
Йиржи указал на приоткрытую дверь в другом конце зала, выходившую наружу, в узкий переулок. В щель было видно, что снег все еще идет.
— Я выведу Веселы, — сказал он по-чешски.
Хогарт протянул ему ключи от арендованной машины.
— Ждите с Веселы в машине. Вызовите уголовную полицию и скорую.
Он повернулся к Ивоне.
— Идемте, надо спешить, пока этот ублюдок не ушел.
Йиржи поддерживал Веселы, у которого подгибались ноги. Обнявшись, они заковыляли через зал. Хогарт и Ивона побежали к лесам, но Ондрей не сдвинулся с места.
Ивона оглянулась.
— Чего ты ждешь?
В тот же миг Хогарт услышал в соседнем зале скрежет жестяных ворот. Он тоже остановился.
— Кто это? — прошептала Ивона.
Тело Ондрея напряглось.
— Димитри!
— Миха уходит! — торопил Хогарт.
Ондрей снял тяжелый кожаный плащ. Под ним была обтягивающая майка в рубчик. Несмотря на холод, его торс блестел от пота.
— Что ты делаешь? — в панике крикнула Ивона.
Ондрей помассировал шею.
— Займитесь Михой. А Димитри я задержу.
— Он тебя убьет! — прошипела Ивона.
— Я не новичок.
Ондрей отвернулся и исчез в соседнем зале.
Хогарт и Ивона остались одни перед шаткой лестницей, ведущей на строительные леса. Сквозь поврежденный стеклянный купол все еще кружились снежинки. В полумраке они падали вниз, как сорвавшиеся звезды.
Внезапно в зале зазвучала музыка десятков скрипок.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 18
Пока Хогарт карабкался вверх по лестнице, он понял, что воздух наполняет симфония Ландсбергера к «Голему». Он добрался до последней металлической перекладины. Когда перебрался на дощатый настил, боль прострелила поврежденное плечо. Хогарт стиснул зубы и посмотрел вниз.
Леса опасно шатались. Ивона поднималась следом, почти вплотную; он нагнулся и втащил ее наверх.
Прямо над их головами выгибался стеклянный купол. Хогарт чувствовал холод и сквозняк: вместе со снегом они врывались сквозь дыры в остеклении. Ветер свистел пронзительно, подхваченный струнными из громкоговорителей на стенах.
Хогарту казалось, будто он оказался на колосниках театра, высоко над сценой, только вместо канатов, прожекторов и блоков вокруг были железные штанги, деревянные доски и ведра с краской, раскачивавшиеся на ветру.
— Мы идем прямо в ловушку! — крикнула Ивона у него за спиной.
— У вас есть идея получше?
Хогарт вцепился в леса и двинулся по доскам. Металлический каркас заскрипел. Ржавчина осыпалась с поперечных распорок и улетала вниз.
Добравшись до места, где Миха исчез в стене, он увидел в задней стене зала пролом в человеческий рост, выбитый кувалдой. Хогарт посветил туда фонариком. Пролом выводил в коридор соседнего корпуса, расположенный чуть ниже; корпус вплотную примыкал к задней стороне зала.
Это был путь еще глубже, в тревожное царство Михи. За эти годы безумец, должно быть, все здесь подготовил и устроил так, чтобы это служило его убийственному замыслу.
— Держитесь крепче!
Хогарт прыгнул в пролом. Едва подошвы коснулись твердого пола, он пригнулся, ожидая нападения Михи, но ничего не произошло. В этом помещении музыка из зала звучала уже глухо и странно искаженно: эхо меняло звуки до неузнаваемости.
Хогарт повел лучом фонарика по сторонам. Он стоял в чем-то вроде вестибюля: один проход вел отсюда на лестничную клетку, три двери с расколотым матовым стеклом — в другие комнаты.
Пол был выложен черно-белой плиткой в шахматном порядке; ее скрывал древний слой пыли. В пыли виднелись следы обуви, и по их неровности нетрудно было догадаться, кто их оставил.
У стены стоял копировальный аппарат; крышка его тоже была покрыта пылью. Очевидно, когда-то здесь располагался административный блок. Рядом с дверными коробками висели пустые рамки, куда прежде вставляли таблички.
Две двери были закрыты, одна стояла распахнутой. В дверном проеме Хогарт заметил тень движения. Именно к этой двери и вели следы на пыльном полу.
— Что вы видите? — крикнула Ивона, заглядывая из-за его спины через дыру в стене.
— Прыгайте!
Ивона приземлилась рядом с ним на пыльную плитку. В одной руке у нее был фонарик, в другой — оружие.
— Где он? — прошептала она.
Хогарт выпрямился. Стволом пистолета он указал на дверной проем. Потом опустил луч фонаря. На пороге лежало потрепанное пальто. Пальто Ломега. Именно в нем тот был во время похищения Веселы — это зафиксировала камера наблюдения у банкомата.
Рядом с пальто на полу стоял проигрыватель. От него по плитке тянулся длинный кабель и терялся во тьме. Хогарт подошел ближе и выхватил аппарат светом фонаря. Немецкий проигрыватель с деревянным корпусом, начало шестидесятых.
Изогнутая виниловая пластинка, вращаясь, отбрасывала переменчивые отблески. Звукосниматель то поднимался, то опускался, словно его несло волнами; сапфировая игла скользила по дорожкам, накладывая на музыку громкое потрескивание.
Ивона подняла ногу, собираясь заставить аппарат замолчать, но
