дальний конец помещения.
Хогарт выпрямился и подошел к небольшой куче, из которой торчали скрюченные пальцы. Их тени складывались на стене в призрачную фигуру, похожую на паучье гнездо.
— Руки, — выдавил Ондрей. — Отрезанные руки.
Хогарт повел лучом дальше и задержал его на груде побольше, которую кто-то соорудил в углу.
— Святое дерьмо! — сдавленно выдохнул Ондрей.
Когда Хогарт увидел первые слипшиеся пряди волос, он резко отвел фонарь в сторону. В тот же миг это сооружение снова погрузилось в милосердную темноту.
Запах смерти и сырость в этой дыре смешивались в тошнотворную смесь. Желудок Хогарта свело судорогой. Он быстро проглотил горький привкус желчи, поднимавшейся по пищеводу.
Внезапно пронзительно зазвонил мобильный. Заряженное оружие едва не выпало у него из руки.
Черт!
Он должен держать себя в руках. Хогарт поспешно вытащил телефон из кармана пальто.
— Мы нашли Веселы! — Это был голос Ивоны. — Он жив.
— Где вы?
Ивона описала ему дорогу.
— Идем. Будьте осторожны: Миха, возможно, еще в здании.
Он прервал связь и сунул телефон обратно в карман пальто.
Ондрей стоял перед ним. Хогарт на мгновение посветил великану в лицо, но тот почти не отреагировал. Ондрей был бел как гипсовая стена; в глазах у него сверкала смесь отвращения и ненависти.
— Веселы жив, — сказал Хогарт. — Идемте.
Они поспешили из помещения, вернулись по коридору и поднялись по лестнице в складской зал. Хогарт пытался вспомнить объяснения Ивоны. После того как они с Йиржи безуспешно обыскали кабинеты на верхнем этаже, они вернулись в зал, пересекли его и через дверь вошли в соседнее помещение.
Хогарт и Ондрей быстро проделали тот же путь до открытых ворот. За ними раскрывался еще более просторный склад. Его заднюю стену несколько лет назад побелили наполовину, а потом, по-видимому, бросили работу; теперь вдоль нее стояли доски и строительные леса. Больше там ничего не было.
Межэтажного перекрытия не имелось: зал уходил вверх до самого купола, где массивная стеклянная крыша, покрытая тонким слоем снега, широкой дугой тянулась от одной стены к другой. Кое-где стекла были разбиты, и сквозь проломы внутрь падал снег.
Лунный свет, просачивавшийся через купол, заставлял снежинки мерцать и погружал зал в тихую, ледяную, темно-синюю мглу. В иной ситуации Хогарт счел бы этот вид идиллическим — романтически-мрачной декорацией из сна, — но мучительный стон вернул его к реальности.
Стонал Веселы. Старик находился в центре зала, омытый приглушенным лунным светом. Он лежал на спине на верстаке, словно живой кусок рабочего материала. Через грудь у него были перекинуты массивные звенья цепи. Руки и ноги тоже были прикованы. Только голова еще сохраняла ничтожную свободу движения.
Рубашка Веселы была разорвана, ткань пропиталась кровью. Подойдя ближе, Хогарт увидел на его худой груди кровавые надрезы: LA — знак взятого белого слона. Из последних сил Веселы повернул голову и посмотрел на Хогарта. Во рту у него торчал кожаный кляп.
— Да выньте же у него кляп! — рявкнул Хогарт на Ивону.
— Мы должны были сначала убедиться, что Михи нет рядом.
Ивона подошла к старику сбоку, чтобы освободить его от удушающего кляпа. Тряпичный ком, глубоко забитый ему в глотку, был пропитан кровью. Веселы тут же повернул голову в сторону, и его вырвало. Чудо, что он не задохнулся.
Прошло мучительно много времени, прежде чем Веселы снова смог дышать, и еще больше — прежде чем он сумел говорить разборчиво.
— Как моя жена? — прохрипел он.
— Не волнуйтесь. Она держит весь участок на ногах.
Ивона проверила цепи, которыми он был прикован.
— Сначала надо вытащить вас отсюда.
Хогарт провел лучом фонаря по огромному автоматическому верстаку. На его конце блеснула буро-пятнистая сталь большого круглого пильного диска с острыми зубьями. За ним луч выхватил двигатель пилы и запертый распределительный шкаф, куда сходились провода и силовой кабель. Зеленая лампочка показывала, что циркулярная пила готова к работе.
В отчаянии Хогарт стал искать выключатель, но не нашел. Тогда он присел и заглянул под рабочую плиту, на которой лежал Веселы. Цепи, охватывавшие грудь и бедра старика, уходили в отверстия роликового стола и тянулись поперек под ним. На бетонном полу темнела засохшая кровь прежних жертв.
Стоило электронно-управляемому роликовому столу прийти в движение, как он неумолимо подал бы тело к циркулярному диску. Прорезь для пилы находилась чуть ниже подбородка Веселы. Вращающаяся сталь вошла бы в гортань и перерезала шею. Если бы им удалось снять хотя бы одну цепь, Веселы смог бы хотя бы сесть.
Хогарт поднялся.
— Нельзя терять время. Один-два точных выстрела по цепи должны помочь.
Он посмотрел в испуганное лицо Веселы.
— Это сделает Ивона.
Ивона кивнула.
— В сторону!
Она направила ствол на одно из железных звеньев, лежавших под телом Веселы на стали верстака, и нажала на спуск. В огромном зале выстрел прозвучал как взрыв. От металла брызнули искры, и Хогарт услышал короткий визг рикошета, ударившего в бетон рядом с его правой ногой. Оглушенный, он шагнул назад.
Эхо выстрела еще металось под куполом. Хогарт поднял глаза — и застыл.
Примерно в пятнадцати метрах, у задней стены зала, поднимались малярные леса; высоко, на последнем ярусе, стояла фигура. На ней было обтрепанное пальто и бейсболка. Лицо скрывала темнота. Хогарт мгновенно поднял оружие.
— Ни с места! — крикнул он по-чешски.
Крик глухо отразился от стен.
Ондрей, Йиржи и Ивона тоже посмотрели вверх. Фигура не шевелилась. В правой руке она держала желтый ящик размером с обувную коробку, к которому тянулся кабель.
Пульт дистанционного управления, — мелькнуло у Хогарта.
И пульт был в правой руке.
— Антонин Ломег, ни с места!
Эхо его крика еще не стихло, когда он глубоко вдохнул и взял на прицел плечо Михи. В ту же секунду тот поднял пульт. Прежде чем Хогарт успел выстрелить, рядом взвыл двигатель циркулярной пилы. Приводной ремень зажужжал, маховик закрутился, пильный вал пришел в движение. Роликовый стол, на котором Веселы все еще лежал прикованный, поехал вперед.
Ивона вскрикнула от ужаса.
Хогарт на долю секунды посмотрел в сторону — и уже упустил шанс вывести Миху из строя выстрелом из «Глока». Парень, прихрамывая, бросился по лесам и как раз исчезал в проеме в стене.
Зал наполнился адским грохотом. К визгу пилы добавилась канонада выстрелов: Ивона один за другим выпускала пули по цепям. В то же время Хогарт начал стрелять по распределительному шкафу. Пули оставляли в жестяной дверце
