бородатую голову. Меня он не видел, и в выражениях не стеснялся.
«Хочу предупредить тебя, Крами. Будь осторожна с Эс-Каном, он — имперский сволочной аристократ. Он нам побои не простит, и от тебя не отступится».
«Да ладно, — вяло отозвалась она. — Эли мы сильно вломили, он стал совсем смирный».
«Если бы, если бы… всё же следовало Эс-Кана пристрелить, а теперь уже поздно».
«Почему поздно?»
«Потому что он живёт здесь вместе с нами, смотрит мне в глаза и беззащитен. Понимаешь, я не могу просто взять и убить его. Наверное, я дурак».
Маур, конечно, был дурак, но дурак в мою пользу. Я видел, как мятежники ко мне привыкают, и это было хорошо. Я выждал сутки, а потом снова поговорил с Крамией, подобрав удачный момент. Мы как раз сидели за столом, над картой дома Ио-Хата и намечали пути отхода.
— Послушай, Крами, меня кое-что беспокоит, — осторожно начал я.
— Что именно?
— Маур меня ненавидит. Он в тебя влюблён и ревнует.
— Ерунда. Маур мне как отец.
— Заботливый такой отец — спустил с моей задницы шкуру так, что я думал — умру.
— Да ладно… ты ведь жив, — ответила она, хихикнув.
А я положил свою ладонь поверх её ладони, но Крами тут же рявкнула: «А ну, убрал руку!», и главарь, услышав шум, отправил меня разгружать мешки с сухпайками.
Тем же вечером Маур вызвал меня на разговор в приказном порядке.
«Слушай, ты, щенок имперский, — заговорил он хриплым басом. — Я тебя, падаль, вижу насквозь. Ты хочешь Крамию и хочешь свалить, ну так вот. Свалить не удастся — после акции с челноком тебя свои же расстреляют. А насчёт девушки я не вмешиваюсь, но учти. Если она хоть словом на тебя пожалуется, я тебя больше пороть не стану. Я тебя сразу убью. Понял?»
«Понял», — ответил я, и вправду, что там было не понять.
* * *
…Как я теперь понимаю, дела в целом шли отлично, но в поиске корней восстания я не продвинулся, а потому начинал нервничать — мне не хватало терпения. В бункере был устроен узел связи, однако, на двери висел древний замок, и ключ носил с собою всё тот же Маур. Я снова задумался. Ла-Декса главарём быть не мог — этот горе-мятежник умел только трепать языком. Консеквенсу слишком хорошо проверяли, так что изменника следовало искать среди планетарной обороны или внутри Космофлота. Я по памяти перебирал имена офицеров, начиная от оберлейтенанта и старше, но помнил, понятно, лишь малую часть.
Идея проверить логи сеансов связи была заманчивой, однако, трудновыполнимой. Украсть ключ я пока не мог. Что касается угроз Маура насчёт интереса к Крамии, они меня не остужали, скорее, наоборот.
Мысль насчёт возвращения любовницы вызывала азарт охотника, и цель казалась вполне достижимой — уж очень часто Крами на меня смотрела. Лоск аристократа я, конечно, потерял, зато приобрёл имидж бравого повстанца, носил чёрную куртку и волосы не приглаживал, оставляя их живописно свисать на лоб.
Как ни странно, даже после всего, что случилось, я ей всё равно нравился. Наверное, чисто физически.
Идея привязать к себе Крами давала хоть какого-то союзника, но торопиться не стоило — эту птичку я мог и вспугнуть.
Мятежники тем временем сообразили, что я задарма ем их отвратительную кашу, они решили исправить пробел и устроить мне испытание лояльности. На этот раз моя задача была простой как щелчок пальцами — терпеливо сидеть в засаде. Мне выдали броню — такую же как у всех и даже бластер, но с пониженным зарядом, таким разве что с ног можно сбить. Стояла глухая ночь. Где-то вдалеке сверкали лучи — парни Маура брали оружейный склад с боем. Я же проводил время на территории кладбища, в склепе с красивой крылатой статуей и просто ждал какой-то чёртов грузовик. Крами тоже ждала — девушку оставили присматривать за мной.
— Странно тут, тоскливо как-то и жутко, — сказала она, оглядевшись. — парни рехнулись, придумав засаду на могилах.
— Вовсе нет, — возразил я. — Тут усыпальницы высших кланов, обычно пусто и очень прилично. Никто нас не станет искать, дорога хорошея, свидетелей нет.
— Как думаешь, Эли, чья это статуя? — с необычайной тонкой проницательностью вдруг спросила она.
— Ну, вообще-то, моей жены, — честно признался я.
— Так ты что — вдовец⁈
— А я разве не говорил? Ну, извини, забыл.
— О, Космос! Теперь ещё хуже стало — статуя на меня смотрит.
— Да брось ты, не смущайся. Ламии было всё равно. Мы жили каждый сам по себе.
— Да неужели.
— Не сомневайся. Она лишь хотела, чтобы я возвращался ночевать в особняк, и слуги не сплетничали. Ну я и бегал к тебе днём.
— Фу на тебя, распутник!
Крами вовсе не злилась, я это видел по лицу.
— Знаешь, есть одно дело… — начал я осторожно.
— Это какое?
— Ну, когда мы вытащим Гая, он узнает правду, кто его мать. Парень не должен думать, что он незаконнорождённый. Вот брачные браслеты. Сними свою бронеперчатку. Надень один. Я надену второй.
— Эли, ты с ума сошёл. Их же потом не снять.
— Ерунда, мы литанию читать не будем, так что это не свадьба и ничего не значит. А браслеты, если надо, распилим.
— Где ты их достал?
— Сделал на синтезаторе, пока никто не видел.
— Парни узнают — будут хохотать. Роми вообще сдохнет со смеху. А ещё песенку сочинит и будет петь ее при всех.
— А ты спрячь под рукав и не показывай…
Я взял руку Крамии и защёлкнул на ней браслет. Литанию прочитал про себя, а кто сказал, что обязательно вслух? Так, прямо на могиле Ламии, я взял в жены другую женщину, и это была месть мёртвой стерве за её длинный язык и глухую ненависть ко мне.
4
Крами всё-таки что-то заподозрила, а потому вдруг сильно смутилась.
— Прямо здесь! Это же ужас.
— Не понял, а чего ужасного? — спокойно возразил я. — У Ламии были любовники, и я не интересовался, кто.
— Это ненормально.
— У высших кланов в порядке вещей. Аристократический брак — сделка.
Договаривать не пришлось. Я услышал шум мотора и приглушённые голоса, а потом стрельбу. Крами тут же выскочила наружу и, присев под прикрытие невысокой каменной
