проспали, вы должны помнить, как это все называется. В устах окружного прокурора это прозвучит как «преимущественное доказательство». Одного этого достаточно, чтобы осудить вас на смерть. Более того, присяжные любят то, что они могут подержать в собственных руках, например, пробки или запасные детали, которые вы спрятали у садовой двери. Их обнаружение и позволило сделать окончательное заключение о поджоге. И еще есть целая кипа дневников.
— Тетя Недда была сумасшедшая. У нее есть история…
— Нет, по мнению доктора Батлера, все эти дневники были написаны абсолютно здоровой женщиной. Присяжные вполне могут на них положиться. Есть фонарик и пожарный топор с вашими отпечатками.
— Вы же знаете, откуда на нем мои отпечатки. Я воспользовалась им…
— Ну, конечно. Кости маленькой Салли Зимнер. Еще одна деталь, Битти. Злостная клевета, чтобы представить Клео и Лайонела людьми, которые могут убить ребенка. Почему не Недда? Вам не известно, что ваша мать разговаривала с моим напарником по телефону перед пожаром. Она собиралась передать сундук на судебно-медицинскую экспертизу на следующее утро. Единственное, что хотели знать Клео и Лайонел, как быстро они смогут захоронить останки маленькой девочки. Больше их ничего не волновало. Наконец они смогут по-человечески похоронить Салли Зимнер.
— Вы же знаете, что я воспользовалась топором, чтобы достать из стены сундук Салли.
— Да, именно так вы написали в своем заявлении, но в данном случае единственное доказательство — ваше честное слово. Ваша мать ни словом об вас не обмолвилась. А потому окружной прокурор заявит, что вы, угрожая топором, не давали перепуганным людям спастись из горящего дома.
— Нет, есть свидетель, который видел, как Недда вынесла меня из дома. Я была без сознания. Я никого не могла удерживать…
— Свидетель? Бездомный, который вызвал пожарную бригаду? Пожарные разыскивают его. Похоже, кто-то купил ему билет на поезд в теплые края. Итак, на чем я остановилась? Ах, да. Последние замечания прокурора. Он нарисует картину, как вы, махая топором, угрожали несчастным людям, заставляли их бежать вверх по лестнице, а затем разожгли огонь, чтобы поймать их в ловушку. И вопрос с присяжными будет решен. Они будут готовы подняться со своих мест и растерзать вас собственными руками.
— Именно так вы сами хотели бы поступить?
— Нет, — Мэллори пожала плечами. — Мне все равно. Ничего личного, просто работа. — Она вручила Битти маленькую белую карточку. — Здесь перечислены ваши права. Вы арестованы. Быстро читайте, Битти. Нам нужно идти.
— Я знаю, к чему вы клоните, детектив. Все так очевидно. Вы хотите запугать меня и заставить пойти на «согласованное признание вины» — гарантированное обвинение против риска провалить дело.
— Нет, не встречала в своей жизни ни одного юриста, который бы согласился в чем-либо признаваться. И я рассчитываю на это. Так же, как и окружной прокурор.
— Вы ожидали, что я поверю во все это — в этот спектакль — и что вы сделали с моим попугаем, прибили его гвоздями к стене — для вас это что, просто развлечение?
— Да, — ответила Мэллори, — именно так.
Битти так хотелось, чтобы эта женщина перестала улыбаться. Ее улыбка вызывала в ней чувство беспокойства. И эти глаза. Битти пришло в голову, что детектив серьезно повредилась в уме. Или же она и рассчитывала на такой эффект — еще один акт спектакля?
— Теперь, — произнесла Мэллори, — я расскажу, что произойдет с вами. Еще то развлечение. Суд может разморозить ограниченное количество средств, чтобы оплатить в разумных масштабах защиту. Они вам не дадут миллионов долларов, чтобы купить настоящий талант. Когда ваш посредственный адвокат увидит, что дело плохо, он попытается выторговать менее серьезное обвинение, заказное убийство, одна смерть — Вилли Роя Бойда. Вам будет столько же, сколько было Недде, когда вы выйдете из тюрьмы, зато останетесь живы. Правда, есть одна загвоздка. Когда начнется процесс и будут обнародованы все факты, окружной прокурор просто не сможет принять прошение о более мягком обвинении. Он же политик, а в этом году выборы — избиратели его просто растерзают. Вы понимаете ваше положение дел, Битти? Вы не обратитесь за «согласованным признанием вины», пока ваше положение не станет совсем печальным. Но окружной прокурор не согласится на меньшее, чем массовое убийство и смертный приговор, тем более если будет выигрывать выборы. А он просто не может проиграть!
Детектив перекинула куртку через руку, подняла чемодан с дневниками.
— Нам пора. — Она достала из кармана часы. — Вам предъявят обвинение сегодня. Хотите сделать заявление?
Представление окончено, по крайней мере, занавес опустился. Мэллори постукивала кончиком ботинка о пол, от чего Битти напрягалась все сильней.
— Время пришло.
Электрический свет погас, остался только солнечный, пробивавшийся через прозрачный купол. Освещенные столпом света пылинки кружились вокруг Мэллори, создавая вокруг нее цилиндрическую ауру. Детектив двигалась на Битти, которая отступала спиной из комнаты по направлению к фойе, где к стене была прибита птица. Но Битти не могла ее видеть, у нее перед глазами была лишь Мэллори, направлявшаяся к ней через гостиную. Мэллори с каждым шагом становилась все ближе, и больше, и сильнее.
Как ни странно, Битти почувствовала, что у нее с груди падает камень. Нервы успокоились, она задышала ровнее. Она крикнула Мэллори, точно бросала вызов:
— Вы солгали мне. Для вас ведь это личное дело, так?
В одном Мэллори была абсолютно права: Битти не собиралась брать на себя никакую вину. Истерика закончилась, теперь она с холодной расчетливостью старалась разрушить дело, которое было выдвинуто против нее и которое состояло сплошь из косвенных улик. И если она не выиграет процесс, она победит на апелляции. Если же она признается, все будет потеряно. Ее последняя мысль была о том, что Мэллори читает ее мысли и видит, как в ней снова растет надежда.
Мэллори уронила чемодан на пол.
Битти знала, что не забудет этот момент до самой смерти. Пройдут годы, но она будет помнить злое лицо молодой мстительницы с огромным мечом в правой руке. Возможно, эта странная фантазия была вызвана металлическим блеском оружия в плечевой кобуре — он так точно соответствовал эффектному образу Мэллори с яркими горящими глазами и растрепанными волосами, словно она только что вышла из вихря.
И только теперь, когда их разделяло всего несколько шагов, Битти поняла, что для Мэллори это дело было глубоко личным, что этой молодой женщине была нанесена тяжелая травма, простирающаяся далеко за пределы сломанной левой руки. И эти глаза — застывший взгляд кошки, зорко следящей за тем, чтобы мышь не сделала ни шагу, даже не пошевелила хвостом. Мэллори медленно подняла правую руку с пистолетом.
БАХ!
