«А сколько всего народу живет в Лондоне?» — спросила Эстер через две недели после приезда. «Миллион, — ответил Уильям, — может, два, а что?» Странно, но эта небрежность ответа приободрила Эстер, заставила поверить в его способность не потеряться в огромном городе. Что же касается ее самой, то она все еще испытывала трепет, жадно ловила впечатления, особенно глядя в окна домов и железнодорожных вагонов. Но сейчас из ее собственного окна был виден лишь туман да несколько почти полностью растворившихся в нем голых деревьев, и Эстер с сожалением отвернулась и принялась вспоминать.
Что-то такое Уильям ей сказал перед уходом — но что? Вернется сегодня поздно? Или мистеру Грейсу, если зайдет, надо передать то-то и то-то? Нет, не вспоминалось. Снова присев на кровать, чтобы зашнуровать ботинки, Эстер попыталась представить выражение лица Уильяма, когда он прощался с ней. Но она еще не до конца стряхнула с себя сон и потому от дальнейших попыток отказалась — последний раз обвела взглядом нескладную, с высоким потолком комнату, окно, за которым все более сгущался туман, затем вышла на площадку и осторожно пошла вниз по лестнице.
Стук каминных щипцов подсказал ей, что Эмма, их прислуга, сейчас в гостиной. От обещанного чая поднимался пар, и Эстер с удовольствием его выпила, обхватив ладонями горячую чашку и оглядывая кухню в поисках следов Эмминой деятельности (опыт научил Эстер быть не снисходительной, а требовательной хозяйкой). Они вскоре обнаружились в виде вычищенных до блеска кастрюль и подноса с овощами, принесенными сегодня утром с рынка Шеперд-Буш. Заработок Эммы составлял двенадцать фунтов в год, и это одновременно настораживало и успокаивало Эстер — ведь она помнила, что полгода назад сама получала столько же и так же бросала жадные взгляды на остатки мясных блюд, как и Эмма, убирая обеденный стол.
Звон каминных щипцов сменился тупыми ударами, похожими на выбивание ковра. Громкий стук в дверь возвестил о появлении почтальона, и Эстер, выйдя наружу, обнаружила письмо, адресованное мистеру У. Лэтчу, с пометкой «срочно». Впрочем, на свое имя Эстер писем не ожидала, ибо, за исключением матери, никто и не знал, где она. Вернувшись на кухню, Эстер налила себе еще чашку чаю из оставленного греться на плите чайника, внимательно осмотрела блюдце с колотым сахаром и, убедившись, что никто в него не забрался, перешла в столовую, села на стул и задумалась.
В какой-то момент Эстер машинально отметила, что вспоминает об Уильяме. Это ничуть не удивило ее, ибо он давно уже стал единственным предметом размышлений. За те шесть месяцев, что прошли с момента ее бегства из Истон-Холла, Эстер постепенно осознала тот факт, что Уильям не идеал ее мечтаний, а просто более или менее разумная, но в общем-то не исключительная мужская особь. Это открытие нисколько не огорчило, ибо, как показывал ее жизненный опыт, есть люди и похуже Уильяма, который хотя бы не обращается с ней дурно, пьет в меру и ругается тоже в меру. Больше того, свидетельства его доброго отношения к ней — вот они, достаточно оглядеться: дом, в котором они живут, третий в ряду жилых домов, называемых Кембриджскими виллами; Эмма, чье почтительное отношение Эстер все еще льстило; полдюжины новых платьев и других туалетов, составлявших ее гардероб. В общем, говорила себе Эстер, грех жаловаться. Положим, «миссис Лэтч», как обратилась в ней сегодня Эмма, это фикция — и Эстер подозревала, что Эмме это известно, но она не огорчалась, ибо прекрасно знала: учитывая обстоятельства ее появления, а также общепринятые правила, иначе и быть не может.
Иное дело, что в этой ее новой жизни остались загадки, которые, как ни старалась, она разгадать не могла. Прежде всего — и это постоянно не давало ей покоя — характер работы Уильяма. Как ему достались деньги? Чем он занимается все те долгие часы, что проводит за стенами Кембриджских вилл? Он работает на мистера Пертуи — «я человек мистера Пертуи», не раз говорил ей Уильям с гордостью, — а мистер Пертуи, если только она ничего не путает, занимается учетом векселей. Векселя для Эстер были не в новинку, ей приходилось с ними сталкиваться на прежней работе, но в чем именно состоит роль Уильяма в их обороте, понять решительно невозможно. Мистера Пертуи Эстер видела только однажды — в Кенсингтоне, куда Уильям как-то взял ее с собой. Воспитанный, как ей показалось, пожилой господин с сильно выдающейся вперед челюстью в разговоре с ней ограничился лишь замечанием насчет того, какой сегодня чудесный день. С другими служащими мистера Пертуи — всегда печальным на вид Дьюэром, еще с одним мужчиной с заостренными чертами лица, которого звали Пирсом, — Эстер встречалась, хотя тоже не часто. Чаще других она виделась с Грейсом, поскольку Уильям, похоже, проводил с ним большую часть своего рабочего времени. Встречи, разговоры, обсуждения всяких планов обязательно в его присутствии — вот чем, по представлениям Эстер, был целыми днями занят Уильям. Для этого (о чем Эстер судила по его отрывочным замечаниям) он отправлялся по реке в Гринвич, ездил в Сити — куда именно, она не знала, — да и по десятку других адресов. И все равно о характере его работы, занимавшей так много времени, Эстер даже не догадывалась.
— Уильям, — спросила она как-то под конец первого месяца их совместной жизни, уже успев задать, и не раз, этот вопрос самой себе, — а чем это ты целый день занят с мистером Грейсом?
— Ну как чем? — Похоже, Уильям совершенно спокойно отнесся к этому, как и ко всем другим ее вопросам, чего бы они ни касались. — Я же говорил тебе, мы люди мистера Пертуи и выполняем его поручения.
— То есть собираете для него векселя? Или сидите у него в приемной? Не подумай дурного, просто любопытно.
— Ну не совсем. Сегодня, например, мы с Грейсом ездили в Саутуорк, чтобы уладить одно дело, а потом мистер Пертуи велел нам идти в «Грин мэн» — там вечеринка устраивалась.
— И все это связано с деньгами?
— Ну да. Хотя опять-таки не совсем.
Все, этим Уильям и ограничился, и, почувствовав, что здесь заключена какая-то тайна, от дальнейших расспросов Эстер впредь воздерживалась. Но любопытство ее было возбуждено, а после того как три месяца назад они сменили скромный угол в «Шутер-билдинг» на относительную роскошь Кембриджских вилл, и вовсе разгорелось. О том, сколько будет стоит аренда и обслуживание дома, Уильям не сказал ни слова. Это уж потом, когда ей попался на глаза счет, Эстер узнала, что новое жилье обходится им в сорок фунтов за полгода. Он же просто предупредил о переезде, нанял фургон — и дело было сделано. Эстер отметила и некоторые другие происшедшие в их жизни перемены, они случились примерно в то же время, однако не имели никакого отношения к новому месту жительства. Одна из них заключалась в том, что теперь, стоило раздаться стуку в дверь, Уильям нервно вскакивал со стула. А еще — настороженное выражение, появлявшееся на его лице, когда ему казалось, будто случайный прохожий на улице слишком пристально на него смотрит.
— Ты и представить не можешь, с кем я нынче столкнулся, — оживленно заговорил как-то Уильям, входя в столовую и не успев даже сменить пыльную одежду.
— С кем же?
— С Сарой! Выхожу я с мистером Грейсом из «Грин мэн» — и на тебе, сталкиваюсь к ней лицом к лицу. Прямо-таки опешил, честное слово.
— И что же она делает в Лондоне? — удивилась Эстер.
— В компаньонках у какой-то дамы. Вроде как старшая прислуга. Так она мне, во всяком случае, объяснила. Я записал адрес, надо бы тебе навестить ее.
— С удовольствием! — искренне откликнулась Эстер.
Но клочок бумаги с адресом исчез из кармана куртки Уильяма — тайна какая-то, подивился он, — и от этой мысли пришлось отказаться.
В Кембриджских виллах часто появлялся Грейс. У него была привычка приходить рано вечером, ужинать, затем удаляться на ночь в спальню для гостей, а утром на кухне готовить себе отдельный завтрак.
Именно с Грейсом и именно здесь, в Кембриджских виллах, Уильям затеял самое удивительное из своих предприятий. Вернувшись как-то в полдень с местного рынка, Эстер обнаружила на кухонном столе некоторое количество почерневших прямоугольных брикетов и пару кузнечных мехов. Она с удивлением разглядывала это хозяйство, когда в кухню вошел Уильям.
— Слушай, что это такое?
— Как что — кирпич. Огнеупорный. А это, если не ошибаюсь, кузнечные мехи.
— Кирпич?
— Ну да. Видишь ли, мы с Грейсом решили заняться производством кожаных передников.
— Кожаных передников?
— Что ты повторяешь все как попугай? Да, кожаных передников. Дело в том, что у нас с ним образовались свободные денежки, и это лучший способ задействовать их. Грейс хорошо разбирается в этом деле.
Уильям пояснил, что заняться своим делом они собираются в гостевой. А поскольку потребуется много жара, надо будет заменить в печке камни на огнеупорный кирпич. Уильям добавил, что кожаные передники сейчас в цене, на них большой спрос и они с Грейсом рассчитывают прилично заработать на этом деле. Но проект оказался недолговечным. Партнеры потратили на него неделю, в течение которой в доме стало так жарко, что Эстер приходилось постоянно удаляться на кухню. А потом на эту тему больше не говорили ни слова. Гостевая снова превратилась в спальню Грейса, а также склад вещей, привезенных ими из «Шутер-билдинга». Зайдя туда как-то после прекращения всех работ, Эстер обнаружила у печки совершенно почерневшую половицу.
