постоянных невралгических болей. Он знал, что в этой войне будет много тяжелых ранений, и хотел применить свои недюжинные навыки, чтобы спасать жизни. Ему быстро оформили вейвер — разрешение на обход возрастных ограничений, — и вскоре, к вящему неудовольствию жены и детей, доктор Питер О’Халлоран превратился в подполковника резерва армии США. В итоге он стал проводить в форме в Ираке и Афганистане гораздо больше времени, чем в своей клинике в Ла-Хойе, штат Калифорния.
Прошло всего два дня после засады и последующего допроса, и физически Рис был готов покинуть госпиталь. Перед окончательной выпиской его попросили зайти к О’Халлорану. Старшая медсестра смены проводила его в кабинет хирурга. О’Халлоран тепло поприветствовал Риса и жестом пригласил сесть. Врач развернул кресло к компьютеру, выбрал файл и повернул монитор так, чтобы Рису было удобнее. На экране появилось изображение — явно снимок мозга. Он сразу напомнил Рису черно-белую картинку с тепловизора (FLIR), которую они использовали на поле боя: светящиеся белые пятна создавали трехмерный рельеф на черном фоне. Доктор навел курсор на белое пятно на снимке.
— Двоих ваших парней привезли сюда ранеными. Мы боролись за них как могли, но травмы были слишком тяжелыми. В рамках первичного обследования мы сделали сканирование, чтобы определить степень повреждения мозга, и, помимо множества осколков, обнаружили вот это. Это КТ мозга старшины Моралеса. Видите? — Он указал на белое пятно. — Это аномальное образование, которое не является следствием травмы. Патологоанатом, проводивший вскрытие, считает, что это олигодендроглиома — редкая злокачественная опухоль мозга. Лаборатория еще должна подтвердить или опровергнуть подозрение, но он спец в своем деле, и я согласен с его выводами на основании снимков.
Он щелкнул мышью, и на экране появилось второе изображение.
— Это мозг лейтенанта Притчарда. Как видите, здесь опухоль чуть меньше, но характер тот же. Мы с патологоанатомом считаем, что это один и тот же тип. — Появился третий снимок. — А это твой мозг, Джеймс. У нас нет возможности утверждать наверняка, но образование в твоей голове по размеру и форме идентично тем, что у твоих людей. Будь мы в Штатах, я бы немедленно взял биопсию, но здесь это невозможно.
У Риса пересохло во рту. Единственным его желанием в этот момент было оказаться рядом с женой и дочерью.
— Я не хочу, чтобы ты паниковал, Джеймс. Это может быть что угодно, злокачественная опухоль — лишь один из вариантов.
— Что? — пробормотал Рис. — Как… насколько это редко встречается, док? Мне кажется безумием, что у троих парней нашего возраста одновременно находят опухоли мозга.
— Это крайне редко, Джеймс. Частота возникновения такого типа опухолей — примерно 0,3 случая на сто тысяч человек. Лишь два процента всех опухолей мозга относятся к этому виду. Давай предположим, что у тебя что-то другое, раз уж мы не можем провести подтверждение на месте. Но чтобы у двоих бойцов из одной группы, обоим из которых нет и тридцати, был один и тот же тип опухоли… — О’Халлоран покачал головой. — Шансы на такое астрономически малы. Вы с людьми не подвергались воздействию химических или биологических агентов? Не бывали на ядерных объектах, ничего подобного?
— Нет, насколько я знаю. То есть, когда мы только вошли в Ирак, было полно паники по поводу хим- и биооружия, но Притчард тогда, наверное, еще в школу ходил. И, насколько мне известно, всё это осталось на уровне слухов. Одну группу накрыло ипритом, но это было далеко от моего района операций. А что касается этих двоих… ничего необычного.
— Хм, ну, подумай еще об этом и дай знать, если что-то вспомнишь. Это невероятно странный случай. Как я уже сказал, здесь мы больше ничего сделать не можем, но когда вернешься в Штаты, тебе нужно обследоваться. Просто для уверенности. Моя командировка почти закончена, это был долгий год, но в начале следующего месяца я уже буду в своей клинике в Калифорнии. Я хочу, чтобы ты приехал ко мне в Ла-Хойю. Там есть коллеги, специализирующиеся на исследованиях мозга, я хочу тебя с ними познакомить. У тебя не было помутнения зрения, головных болей, чего-то подобного?
— Нет, сэр, — солгал Рис. Ему нужно было время, чтобы подумать.
— А старшина Моралес или лейтенант Притчард? Они или кто-то из других парней не жаловались на необычные головные боли?
— Нет. Но для нас это нормально. В спецназе SEAL не принято жаловаться на такие вещи. Боятся, что их отстранят от операций.
— Понимаю, — задумчиво произнес врач. — Мне очень жаль твоих людей. Знаю, сейчас это мало что значит, но мне правда жаль. Возвращайся домой, обними семью, похорони парней и запишись ко мне на прием, когда я вернусь. Береги себя, Джеймс.
Рис вышел из госпиталя в полном смятении. Мыслями он был уже не здесь — он думал о семьях сыновей, мужей и отцов, чьи тела (или то, что от них осталось) сейчас укладывали в мешки, а затем в задрапированные флагами гробы для их последнего пути домой.
ГЛАВА 5
Командование специальных операций ВМС (WARCOM)
Коронадо, Калифорния
Адъютант постучал, прежде чем войти в кабинет адмирала Пилснера.
— Сэр, на линии офис министра обороны.
— Зови сюда Говарда и соединяй, — резко бросил адмирал.
— Есть, сэр. — Адъютант пулей вылетел за дверь.
Меньше чем через тридцать секунд в кабинет без стука вошел капитан Леонард Говард, юрист (JAG) адмирала.
Телефон на столе зазвонил, и Пилснер нажал кнопку громкой связи.
— Говорит адмирал Пилснер. Жду министра.
— Благодарю, адмирал, — ответил незнакомый голос. — Министр Хартли свяжется с вами через мгновение.
Спустя почти пять минут ожидания линия ожила.
— Добрый день, госпожа министр. Чем могу быть полезен? — бодро поприветствовал её адмирал.
— Какого, блядь, хрена там у вас происходит, адмирал? — яростно спросила Лорейн Хартли.
— Мэм, мы сделали всё возможное, чтобы взять ситуацию под контроль, но, очевидно, задача не была выполнена в полном объеме.
— Всё возможное? Вы, мать вашу, адмирал WARCOM, и это ваше «всё возможное»?
— Госпожа министр, мы делаем всё, чтобы замять это дело в кратчайшие сроки.
— У меня тает уверенность в вашей способности это сделать. Во-первых, я хочу, чтобы выжившие были связаны этим расследованием там, на месте, как можно дольше. Мне не нужно, чтобы американская публика влюбилась в этих парней во время медийного шума вокруг похорон.
