– Нет, боюсь, что... – Лицо ее вдруг прояснилось. – Календарь, – сказала она.
– Календарь?
– Мистер Фезлер говорил, что это реклама предприятия его сестры. Он принес его мне, потому что на нем крупные цифры и буквы. И повесил его у меня. Но я на него почти не смотрю. Он вон там, дорогая.
Она показала на дверь в спальню. Календарь висел на стене. На верхней половине была изображена пышногрудая блондинка – манекенщица. Ее нагота была слегка прикрыта шортами в обтяжку, в руке она держала канистру для бензина. На календаре была напечатана надпись:
"РЕМОНТНАЯ МАСТЕРСКАЯ АВТОМОБИЛЕЙ И ЛОДОК ФЕЗЛЕРА.
МАРТА ФЕЗЛЕР, ХОЗЯЙКА.
ХОРОШИЕ СПЕЦИАЛИСТЫ ПО ДВИГАТЕЛЯМ"
Адрес мастерской был напечатан в самом низу: Глочестер. Роза знала, что этот городок находится примерно в тридцати милях к северу от Бостона. Она записала адрес и номер телефона. Потом убралась немного в спальне, обняла Элси Ричардсон, оставила ей двадцать долларов и направилась обратно в свой пансионат. Если брат и не скрывался у Марты Фезлер, то сестра знала, где он находится. Интуиция подсказывала ей это с полной определенностью.
Роза прошла к ближайшей большой улице и взмахом остановила такси. Она ликовала. Скоро, очень скоро она завершит свою карьеру эпидемиолога. Но не раньше, чем рассеются злые духи проекта БАРТ.
* * *
– Руфь, привет, говорит Мэт. Простите, что я вам звоню домой.
– Ну что вы. Как прошла ваша встреча с адвокатом?
– Они отзывают свой иск против Болдуин.
– О, это великолепно. Просто замечательно. Поздравляю.
– Спасибо. Руфь, послушайте. Я нахожусь в Медицинском центре Бостона и не могу найти Сару. Она не звонила вам?
– Звонила, как раз перед моим уходом, примерно час назад. Записку я оставила на вашем столе. Она сказала, что сегодня она свободна. Что до шести часов будет находиться в больнице. А после этого поедет домой. Судя по голосу, она была расстроена.
– Как я узнал, у нее были для этого причины. Спасибо, Руфь. Увидимся завтра. И спасибо за то, что вы прибрались в моем кабинете.
– Надо ли сделать что-нибудь еще?
– Нет. Вы включили автоответчик?
– Я всегда это делаю, мистер Даниелс.
– Знаю, знаю. Спокойной ночи, Руфь. Завтра увидимся.
Мэт повесил трубку телефона-автомата, осмотрел шумное фойе. Было уже половина седьмого. Сара сказала, что уйдет из больницы в шесть. Но ее новый велосипед все еще стоял на улице, прикрепленный цепью. Она не ответила на вызовы своего бипера, не откликнулась также и на радио-вызов больничного оператора. В квартире отзывался только автоответчик, а на ответчике дома у него самого никаких вестей от нее записано не было.
Произошло что-то из ряда вон выходящее у Сары и какого-то ее пациента. Мэту стало известно об этом, хотя никто в МЦБ не горел желанием делиться с ним. Видимо, ей предложили взять отпуск. Гленн Пэрис, к которому отослали Мэта за подробностями, застрял на каком-то срочном совещании. Мэт чувствовал нарастающее беспокойство и тревогу, он опять попытался соединиться со старшим административным лицом в корпусе «Тайер».
– Извините, мистер Пэрис разговаривает по телефону, – поторопилась объяснить секретарша.
– Прервите его разговор. У телефона Мэт Даниелс, возникло неотложное дело.
– Но...
– Сделайте, как я прошу, или мне придется принимать меры самому.
Спустя полминуты его провели в личный кабинет Пэриса.
– Но вы же не можете допустить мысли, что она так поступила, – воскликнул Мэт. – Адвокаты и Грейсоны отозвали свой иск против нее о недоброкачественном лечении, целиком и полностью. Разве вам это не говорит о чем-то? – спросил Мэт после того, как Пэрис рассказал, что случилось с Аннали Эттингер.
– Послушайте, я знаю только одно – на эту больницу вылили за последние шесть месяцев больше грязи, чем за предыдущие шесть лет. И ваш клиент практически замешан во всем без исключения. Мы вынуждены отправить доктора Сару Болдуин в отпуск, пока не улягутся волнения и пока мы не выясним, что же случилось.
– Разве не понятно, что произошло? Кто-то пытался подставить ее.
– Надеюсь, это действительно так. Она мне нравится, Даниелс. Говорю вам это честно. Но при сложившейся ситуации мы должны принять меры, исходя из подлинных интересов Медицинского центра Бостона и наших пациентов. Многие наши штатные работники и члены совета попечителей считают ее очень больным и опасным человеком.
– Какая несусветная чушь.
– Надеюсь, что вы правы. Но пока что я ничего не могу, да и не желаю сделать.
– Послушайте, Сара в течение последнего часа не отозвалась на вызовы своего бипера. Не знаете ли вы, где она может сейчас находиться?
– Нет.
– Вы допустили ошибку, – сказал Мэт.
– Я только что сказал, что тоже надеюсь на это, – отозвался Пэрис.
Мэт уже направился к двери. Из приемной еще раз позвонил к себе на работу и к Саре домой, послушал записи на автоответчиках. Потом позвонил больничному оператору, который еще раз попытался связаться с Сарой и с помощью бипера, и по больничной радиосистеме.
– Скажите мне, – спросил Мэт, – когда вы не можете разыскать стажеров, находящихся на дежурстве, то где они в результате оказываются?
– Это случается редко, – сказал оператор.
– И все же.
– Сигналы наших биперов видны на дисплее, но они могут использоваться и для передачи голоса. Обычно, если стажера вызывают, а он не отвечает, значит, бипер сломался или он заснул в спальных комнатах. Мои вызовы по радио там не слышны. Громкоговорителей там нет. Мы им звоним по телефону.
– Где находятся эти комнаты? Не могли бы вы позвонить туда?
– В корпусе «Тайер». Четвертый и пятый этажи. Но я не могу обзвонить все комнаты. Их там двадцать или двадцать пять штук.
– Послушайте, – предложил Мэт. – Просто на всякий случай вызывайте доктора Болдуин по ее биперу каждые пять минут. Используйте вариант вызова с голосом. Это – очень, очень важно. Вам известна моя фамилия, если она вдруг позвонит. Вскоре я опять свяжусь с вами. И спасибо... Огромное вам спасибо.
«Она пошла прогуляться или же спит в одной из комнат отдыха, – рассуждал сам с собой Мэт, направляясь на четвертый этаж корпуса „Тайер“. – Каждая из этих возможностей вполне реальна. Она расстроилась из-за того, что случилось. Вздремнуть или хорошенько прогуляться. Я бы сделал либо одно, либо другое... И она тоже...»
Он начал обходить комнаты, стуча в каждую из них по очереди, потом дергая ручку. Большинство комнат были, пусты, стояли с раскрытыми дверьми. Две оказались закрытыми, но в обеих на стук отозвались заспанные голоса. Третья, хотя и не закрытая на ключ, тоже была занята. Полностью одетый стажер лежал лицом вниз, раскинув руки в стороны, на узкой кровати и так крепко спал, что даже не пошевелился, когда Мэт постучал и вошел.
Он, наверное, действительно чувствует к этому делу призвание, подумал Мэт, глядя на измученного молодого врача. Он постарался потише закрыть дверь, хотя в этом не было надобности, и поспешил на пятый этаж. Шестая или седьмая дверь, в которую он сунулся, оказалась закрытой на ключ. Он постучал, ожидая услышать заспанный голос. Ответа не было: Он постучал опять, на этот раз посильнее. Только образ заснувшего человека на четвертом этаже, с раскинутыми руками, сдержал его от того, чтобы заколотить по двери ногой. Он решил проверить остальные комнаты на этаже, перед тем как грохнуть в эту дверь изо всей силы, и уже собирался отойти, как услышал голос оператора, раздавшийся внутри комнаты.
– Доктор Болдуин. Доктор Сара Болдуин. Пожалуйста, позвоните оператору...
– Сара! – заорал Мэт, ударив ногой по нижней части дубовой двери. Дверь отпружинила, издав звук, похожий на выстрел, который прокатился по пустому коридору. – Сара!
Мэт отскочил в сторону и, разбежавшись, ударил изо всей силы подошвой башмака в центральную часть двери. Доска треснула. Второй удар пробил небольшую дырку, через которую он смог заглянуть в слабо освещенное помещение. На кровати мирно и без движения лежала Сара. Рядом с ней стояла переносная капельница на подставке, из пластикового мешочка переливалась в вену ее руки какая-то жидкость. Мэт просунул руку через щель и открыл внутренний запор. Сара была еще теплая, но цвет кожи стал ужасным. И она не дышала.
