Пуля прострелила руку Розы, но она почти не заметила этого. Она попыталась встать, подтянувшись за один из канатов, но упала опять возле стены.
– Уоррен, помогите, – хрипло крикнула она.
Деррил, корчившийся теперь от боли на полу возле рельсов, инстинктивно выстрелил на звук ее голоса. Пуля вонзилась в стену мастерской в нескольких дюймах от ее лица.
– Пожалуйста, помогите мне!
Новая пуля шлепнулась о стену возле ее лица. Кровь, которая клокотала у нее в горле, душила ее. Ее кашель был еле заметен, сознание начинало туманиться. Комната безжалостно поплыла, когда она поскользнулась на полу. Неожиданно в сгустившемся в ее голове тумане она услышала треск и ужасный вопль Деррила. Затем, так же неожиданно, все стихло.
Роза лежала возле стены, и сознание в ней еле теплилось. Ее рука находилась почти у глаз, и все-таки она не сразу поняла, что ухватилась за предохранительный трос, который Марта так слабо закрепила. Она всматривалась в сгущавшиеся сумерки. В двадцати шагах от нее лежал лицом вниз, без движения, наемный убийца Бленкеншипа. Его придавил огромный судовой двигатель.
– Уоррен, – жалобно простонала Роза еле слышным голосом. – Идите сюда.
Ответа не было. Роза боролась с надвигавшимся мраком, постепенно ее глаза закрывались.
– Роза? – прошептал ее имя Фезлер, дотронувшись до ее плеча. – Вы слышите меня?
Роза кивнула, но не могла ничего произнести. Она чувствовала, как из ее рта сочится кровь.
– Держитесь, я в-вызову «Скорую».
– Стойте, – хрипло вырвалось у нее.
– Ч-что?
– Блокнот... карандаш... вон там.
Удивленный, Фезлер подобрал блокнот, потом поднял ее голову и положил на свое колено. Мучительно и медленно она назвала ему номер телефона.
– Звоните... сразу, – удалось выговорить ей. – Объясните... ему... Сара... в... М...Ц...Б...Этот... человек... поможет.
– Я в-вызову «Скорую», – выкрикнул Уоррен. – Роза? Дьявольщина, Роза, нет!
Мышцы на ее лице расслабились. Губы закруглились в еле заметную улыбку.
– Идите, – скомандовала она.
Глава 41
29 октября
Каждый час отсидки Сары в изолированной палате отделения «Андервуд-6» оказывался более болезненным и неприятным, чем предыдущий. Сотрудники, казалось, решили продемонстрировать ей, что она не может рассчитывать на какое-то специальное обращение только потому, что она сама врач. А некоторым явно нравилось покомандовать и потормошить Д.М. Ей отказывали в любой, даже самой мелкой просьбе или вносили изменения в соответствии с правилами отделения. Главными мучителями выступали психотерапевты – в основном недавние выпускники колледжей, которые специализировались по психологии или социологии и которые, казалось, пошли на эту работу временно, пока пытались окончательно решить, как лучше распорядиться своей жизнью.
– Я целый день не видела своего доктора. Мне очень нужно поговорить с ним. Не могли бы вы его пригласить?
– Сожалею. Мы вызываем доктора только в чрезвычайных случаях или когда возникает проблема лечебного характера. Он придет либо сегодня вечером, либо завтра утром, так же, как и другие доктора.
– Послушайте, не хотелось бы беспокоить вас, но мне нужно заглянуть в «Настольный медицинский справочник», который выдается медсестрам. Я хочу навести справки в отношении компании «Фармацевтика Гурона».
– Сожалею. Мы пациентам не выдаем книги сотрудников.
– Ну что же, тогда, может быть, вы сами наведете справки о «Гуроне»?
– Может быть, но позже, после группового занятия, если останется время.
В конце концов, ей повезло с очередью к единственному автомату, которым пользовались пациенты. Сара смогла дозвониться до знакомого в аптеке больницы. Он сказал, что такой компании, как «Фармацевтика Гурона», нет. Ни местной, ни региональной, ни национальной, ни иностранной. Никакой. Такой ответ заставил Сару опять обратиться к персоналу.
– Я была уверена, что в час свиданий ко мне придет мой адвокат. Но он не пришел. Могу я его увидеть на минутку, если он запоздает? Это для меня очень важно.
– Сожалею. Это невозможно.
– Если он вдруг позвонит в ординаторскую, не соедините ли вы меня с ним?
– Из города можно звонить только на этот телефон-автомат.
– Но этот аппарат занят весь вечер. А в десять часов его отключают. Никто меня не предупредил об этом. Нельзя мне попытаться связаться с ним по телефону от медсестер?
– Сара, завтра с утра все будет то же самое. Вы можете не верить в это, но так оно и будет. А теперь, почему бы вам не принять лекарство, которое прописал вам доктор Голдшмидт? Потом вы немного почитаете и пойдете спать.
Узнав, что платный телефон отключается в десять часов вечера, Сара потеряла надежду что-либо услышать от Мэта до утра. Но ее беспокойство нарастало с каждым часом. Почему он хотя бы просто не позвонил ей? Она успокаивала себя рассуждениями о том, что он случайно прозевал небольшое двухчасовое окно для посетителей, а потом не мог дозвониться, потому что платный телефон был постоянно занят. Может быть, он опоздал в отделение и какой-нибудь работник психлечебницы его не впустил.
Время в «Андервуд-6» тянулось ужасно медленно. В данный момент было два часа ночи. Сара сидела в старом кожаном кресле возле окна гостиной, благодарная, что никто не придумал правила, которое бы запрещало такое времяпрепровождение. Во всяком случае, здесь можно вести себя как ненормальному и никто на это не обратит внимания.
В горле все еще першило после введения в него эндотрахеальной трубки, и, помимо того что она устала и ослабела, к ней привязался довольно неприятный кашель. Но она решила не ложиться спать до самого утра, если понадобится. Она хотела оказаться на месте, когда фургон «Фармацевтика Гурона» снова подъедет к зданию «Чилтон», если он подъедет вообще. Меньше чем через семь часов это здание взорвут. И тайны либо окажутся погребенными под щебнем, либо их увезут отсюда до того, как взрыв помешает этому. Люди из «Гурона» закончили подготовку к разрушению обреченного здания. Но, может быть, чем черт не шутит, подготовка эта не закончилась? Один луч прожектора, один хороший взгляд на водителя грузовика могут поставить все на свои места.
– Как вы себя чувствуете?
Она отвлеклась и вздрогнула при звуке голоса.
– О, здравствуйте, – приветливо отозвалась она.
Мужчина, Вес, был помощником психиатра. Он и дипломированная сестра были в «Андервуд-6» два сапога пара. В свои примерно сорок лет он был старше психиатрических работников дневной и вечерней смены, но Сара понимала, что его обязанности были больше связаны с вопросами безопасности, чем с терапией. У него была мускулистая фигура тяжеловеса и татуировка на дельтовидной мышце, которую он демонстративно показывал. У Сары сложилось впечатление, что он очень нравился сам себе. Она также серьезно сомневалась, что его образование выходило за рамки средней школы. Придя на работу в одиннадцать часов, он уже третий раз подходил к ней с разговорами.
– Вы наблюдаете за чем-нибудь интересным?
– Да нет. Вон то здание завтра взорвут.
– Знаю. Собираюсь задержаться и посмотреть на это. Тут у нас наилучшее место для наблюдения. Вы когда-нибудь работали в том здании?
Он уже не первый раз давал ясно понять, что многое узнал о ней от работников вечерней смены и из ее больничной анкеты. Это возмущало ее.
– Что? Да нет. С тех пор как я здесь, это здание было всегда закрыто. Мне просто любопытно. Вот и все.
Сара продолжала смотреть на больничный двор, думая о Мэте. Логика подсказывала ей, что у него все в порядке. Но тяжелое неприятное предчувствие не отпускало ни на минуту. Что-то не так.
– Так что, у вас с кем-нибудь свидание? – спросил Вес, бесстыдно рассматривая ее.
«Только не это!» – промелькнуло в голове у Сары.
– Да, да. Я обручена, – выпалила она.
Помощник психиатра ухаживает за ней. Только этого не хватало. Ей пришла в голову мысль о том, как было бы полезно, если бы каждый будущий доктор обязан был побыть на месте пациента. Такой курс обучения можно было бы назвать «Беспомощность 101».
