– Подозреваю, что у вас есть занятия поважнее. Я бы хотела заплатить за помощь. Я очень...
– Ну что вы. Впрочем, я бы выпил чашечку кофе, если вы не против.
– Очень сожалею. Мне хотелось бы побольше узнать о вашей работе. Но мне действительно пора ехать. Я ужасно опаздываю.
– О чем говорить, никаких проблем. – Я – Деррил. Мне доставило удовольствие познакомиться с вами.
– А меня зовут Роза, – представилась она. – Большое вам спасибо.
Мужчина тепло улыбнулся, пожал ей руку, потом заковылял к своей машине и уехал. Роза взглянула на свои часы. Вся эта сцена заняла пятнадцать минут.
«Господь располагает, – подумала она, садясь на свое место за рулем и направляясь в Глочестер. – Без Бога не до порога».
* * *
После расспросов на встречных заправочных станциях и немного попутавшись на поворотах, Роза, наконец, нашла улицу Брин. Она затерялась в путанице узких проездов набережной, которые хоть и были заасфальтированы, но всем своим видом напоминали времена Войны за независимость. Приморская автомастерская «Фезлер» представляла собой огромный разрушающийся крытый плиткой сарай, по бокам которого стояли два тоже полуразвалившихся деревянных склада. Все место было пропитано чем-то тревожным, пожар здесь мог возникнуть в любой момент, достаточно поднести спичку. Роза проехала два квартала, прежде чем нашла место, чтобы запарковаться.
Ворота, выходившие на улицу, и одна небольшая дверь за углом здания оказались закрытыми. Роза постучалась один раз, подождала, постучалась второй раз, подождала и, наконец, вошла, прикрыв за собой дверь. Создалось впечатление, что она сделала шаг в прошлое.
Внутри мастерская была так завалена различными предметами и слабо освещена, что трудно было что-либо разобрать, несмотря на огромные размеры помещения. Инструменты, некоторые довольно новые, другие старые, заполняли все полки у стен этого амбара. Ремни, цепи, буксировочные приспособления различного размера висели повсюду. Воздух пропитался запахом машинного масла, смазки, бензина. У одной стороны мастерской стояло письменное бюро с закрывающимся верхом, на котором лежали квитанции, журналы и каталоги. Над бюро висел точно такой же календарь, который Роза видела в спальне у Элси Ричардсон. Откуда-то из дальнего угла мастерской доносилась классическая музыка.
– Есть тут кто-нибудь? – крикнула она.
Никто не ответил. С одной стороны было возвышение с лестницей, которая поднималась вверх возле одной стены, Роза взглянула в тот момент, когда кто-то закрыл дверь на самом верху лестницы.
– Послушайте, – крикнула она. – Есть тут кто-нибудь?
– Идите сюда, – глухо отозвался голос.
Роза направилась в сторону музыки и воды. Огромные ворота в задней части здания были распахнуты на гавань. В воде виднелись полоски стальных рельсов, которые наклонно поднимались через невысокую платформу и выравнивались на полу самой мастерской. На высоте двух футов над рельсами был подвешен большой судовой двигатель. Он свисал, может быть, на тридцать футов от потолка на сложной системе блоков и тросов.
У двигателя стояла и что-то делала женщина. Роста она была не очень высокого, но во всех остальных смыслах, физически, очень импозантна. На ум Розе пришло одно слово – крупная. Не толстая. Не очень грузная – хотя было и это. Но главное – крупная. Ее широкие плечи и крутая спина оттопыривали запачканную маслом спецовку на помочах. Рукава черной водолазки были закатаны до предела. Волосы под кепочкой нефтекомпании «Мобил» стянуты назад в форме конского хвоста.
– Приветствую вас, – произнесла она, взглянув на Розу лишь для того, чтобы оценить ее, и тут же вновь повернувшись к двигателю.
– Я ищу Марту Фезлер, – сказала Роза.
– Вы ее нашли. – Она отвернула несколько болтов и бросила их в банку от кофе, наполненную едко пахнущей жидкостью. – Знаменитый обезжириватель Фезлеров, – пояснила она. – Бензин, борная кислота и немного слюны. – Она опять взглянула на Розу, заговорщически улыбнулась и подмигнула. Мотор вытяжки вон там, у лестницы. Можете его выключить, если хотите, чтобы я расслышала, что вы говорите.
Роза поступила, как посоветовала ей женщина. Когда она возвратилась к Марте Фезлер, та взялась за тяжелый промасленный трос и стала подтягивать массивный двигатель выше над головой.
– Сколько он весит? – спросила Роза.
– Без заднего сцепления? Ну, двести пятьдесят, может быть, триста.
– Удивительно.
– Удивляться тут нечему. Я лебедкой и другими причиндалами, которые у меня тут имеются, смогу одновременно поднять два таких мотора, если захочу или если мне это будет нужно... Думаю, что смогу. Она зацепила промасленный трос за зажим на стене, сделала одну петлю для подстраховки. Розе не верилось, что она все это видит своими глазами.
– Эта одна петля удержит ее там? – спросила Роза в то время, когда женщина сливала смазочное масло.
– Удержит, если никто не будет соваться сюда. А поскольку я работаю здесь одна, то делать это некому.
Ее круглое лицо было гладкое и без морщин. И хотя манеры резковатые, а голос напоминал скрип наждачной бумаги, в ней было что-то привлекательное. Роза представилась ей.
– Мисс Фезлер, мне нужна ваша помощь, – сказала она.
– Я для всех Марта. И если у вас не поломка в двигателе машины или лодки, то не понимаю, чем могу...
– Марта, мне надо разыскать вашего брата Уоррена. И очень, очень срочно.
Марта опустила руки и вытерла их о полотенце, которое, казалось, больше не могло впитывать масло. На мгновение Розе даже показалось, что она станет отрицать, что у нее есть брат, и потребует, чтобы она ушла. Потом, очень быстро, выражение лица женщины изменилось.
– Может быть, мы пойдем и присядем, – предложила она. – Хотите кофе?
Сидя за маленьким столиком с металлическим верхом, можно было наблюдать за спокойной гладью вод гавани со стороны рельсов. Роза рассказывала поместившейся против нее Марте Фезлер о своей работе по расследованию случаев ВСК с момента приезда в Медицинский центр Бостона, об обнаружении дневника Констанции Идальго и, наконец, о Кене Малхолланде и его усилиях выявить источник вируса СРВ 113.
– Думаю, что каким-то образом женщины; которых я обследовала, заразились вирусом, который вывел ваш брат, – закончила она свой рассказ. – Вполне может быть, что какая-то составная часть порошка, который они принимали, была зараженной: Не знаю. Надеюсь, что это знает Уоррен... Как только вирус оказался в организме этих женщин, их природные защитные средства вступили с ним в борьбу, но так и не смогли окончательно его уничтожить. Равновесие, возникшее на какое-то время, нарушалось в периоды стрессов.
– Сколько женщин умерло от этого?
– Насколько мне известно, две. И их младенцы. Третья женщина, на чьей сыворотке крови мы сделали посев вируса, потеряла ребенка и чуть не умерла. Боюсь, что она не последняя, Марта. Вот почему мне надо найти вашего брата.
Марта Фезлер стала смотреть на воду и на удлиняющиеся полуденные тени. Наконец она подала Розе блокнот и ручку.
– Напишите свои координаты, фамилию, откуда приехали, названия вируса и болезни, – предложила она. Она подождала, пока Роза все это написала, потом оторвала лист и положила его в карман своей спецовки. – Подождите здесь, – попросила она.
Она неуклюже загромыхала вверх по лестнице и скрылась за чердачной дверью. Роза рассеянно что-то чертила в блокноте и наблюдала, как две чайки дрались из-за мидии. И только взглянув вниз, она поняла, что выводила в блокноте и заштриховывала аккуратно выведенные буквы: БАРТ.
Прошло пять минут. Один раз Розе послышалось, что Марта Фезлер вскрикнула. Чайки закончили свой спор и заскользили по воздуху вдоль гавани. Наконец дверь вверху отворилась и в сопровождении сестры показался Уоррен Фезлер. Он похудел еще больше после того случая, когда промчался мимо Розы во дворе МЦБ. По сравнению с ним Марта выглядела настоящей тумбой. Он подошел к Розе, застенчиво улыбаясь.
