Потом Мэт заметил эту машину. Она находилась в ста слишним ярдах впереди, в конце трех сплошных цепочек машин, бампер к бамперу. И что хуже всего, «ягуар» только что выбрался из пробки и направлялся к объездной дороге, которая выводила на массачусетстскую автотрассу. Мэт беспрерывно сигналил и кричал в открытое окно «Авария!» в лицо каждому, кто смотрел на него. Другие на него и не думали смотреть. Понемногу-понемногу, он сначала пересек одну полосу, потом другую, получив в награду ряд похабных жестов, некоторые из которых он увидел впервые. На скрежещущих покрышках он пронесся по самому краю закручивающегося выезда и увеличил скорость до шестидесяти миль в час к тому времени, когда добрался до автотрассы. «Ягуар» опять пропал. Но на этот раз Мэт не так волновался. Выезд на Блэк-Бэй находился всего в миле. Если водитель «ягуара» выскочил там, то Мэт уже ничего не мог бы поделать. Но если нет, то дорожные кабины для оплаты «Кэмбридж-Оллстон» наверняка сведут их вместе. На деле же вышло так, что Мэт уже проехал несколько миль за Оллстон, добравшись почти до Ньютона и кабинок для платы дороги 128, когда снова заметил преследуемую машину.
«Думаю, что так суждено». Он поудобнее уселся, сократил скорость и проехал возле кабины автоматической оплаты примерно через девять или десять машин от «ягуара». Задача теперь состояла в том, чтобы сесть на хвост водителю или водительнице так, чтобы его не заметили. В течение года он подумывал о том, чтобы поставить телефон в машине. Теперь, опоздав, как всегда, всего на день, он решил, что сделает это обязательно. Звонок в полицию штата помог бы им выявить, кто произвел по радио взрыв на яхте «Ред Инк». В сложившейся ситуации у Мэта была возможность заполучить взрывное устройство... при условии, что водитель не торопился домой и не собирался выбросить его.
«Ягуар» съехал с автотрассы к востоку от Ворчестера. Теперь он вроде бы не торопился, направляясь в прекрасную холмистую сельскую местность северо-центральной части Массачусетса. Мэт все еще ехал на порядочном расстоянии от впереди идущей машины и не мог пока увидеть водителя. Но с каждой новой милей необходимость в этом все больше пропадала. Примерно в дюжине миль впереди находился Хиллсборо, центр «Ксанаду» и аюрведической системы похудения с помощью лекарственных трав. И если Мэт сильно не ошибался, то человек в зеленой машине перед ним был ростом шесть футов четыре дюйма, с густыми серебристыми волосами и самомнением размером с Гренландию.
"КСАНАДУ.
ВЪЕЗД ВПЕРЕДИ ЧЕРЕЗ МИЛЮ.
Исключительно для постоянных жителей общины, придерживающейся целительных принципов Аюрведы жить духовно... жить долго... жить здесь.
Дома стоимостью от 450.000 долларов".
Огромный рекламный щит... красивый шрифт на фоне утра в Гималаях... номера телефонов для ознакомительных поездок и бесед. Мэт остановился возле щита, пока водитель, который, как предполагал Мэт, был никто иной, как Питер Эттингер, удалялся по пустынной, недавно заасфальтированной дороге по направлению к въезду. На другой стороне дороги проходила бесконечная цепочка семифутовых заборных блоков, соединенных цепями, которые в этом месте образовывали, видимо, угол общины «Ксанаду».
«Ксанаду». Мэт знал, что это название происходит от мистической, магической земли, воспетой в какой-то поэме... которую его когда-то заставляли изучать, даже запоминать наизусть:
"Кубла-хан издавал в Ксанаду Величественные указы..." Мысленно он вспоминал круглый почерк кого-то из учителей на школьной доске. Мильтон? Вордсворт? Может быть, Кольридж? Он просто не мог вспомнить фамилию автора. Ничего не запомнил он и из самой поэмы. Но, впрочем, представить себе Питера Эттингера в образе Кубла-хана было совсем нетрудно.
Мэт мысленно прикидывал различные варианты, когда услышал звук приближающейся машины – она ехала в том же направлении, куда только что укатил Эттингер. Он пригнулся, вроде бы осматривая переднее правое-колесо, и мимо пронесся грузовой фургон с белыми металлическими боками, свернув на дорогу, перпендикулярную той, по которой только что проехал Эттингер. Заучив чуть ли не наизусть высказывания Эттингера во время дачи им показаний, Мэт тут же сообразил, что означает название фирмы, написанное на грузовике. «Фармацевтика Гурона» производила витаминные капсулы, которые включались в комбинацию аюрведического порошка для похудения. Если предположить, что фургон доставил груз, а рекламный щит показывал на главный вход, то был какой-то боковой въезд в «Ксанаду». Мэт забрался в свою машину и поехал вслед за грузовиком.
На протяжении примерно четырехсот ярдов дорога петляла в густом лесу. Листья деревьев и кустарников давно пожелтели, но стояла необычайно мягкая осень, и они не осыпались. Неожиданно лес закончился просторным открытым пространством, которое явно было вырубкой на месте холмистой лесистой местности. Прямо против того места, где пригнулся Мэт, раскинулось впечатляюще большое озеро, с недавно оформленными берегами и, возможно, искусственное. Вдоль противоположного берега протянулся ряд дорогостоящих домов: те, что поближе, уже построены окончательно, а подальше – еще строились. «Кубла-хан издавал в Ксанаду...»
Фургон «Фармацевтика Гурона» припарковался за комплексом низких побеленных зданий, построенных в тенистой рощице, недалеко от места, где находился Мэт. С правой стороны, может быть на расстоянии двухсот ярдов, расположился большой двухэтажный фермерский дом, тоже белого цвета, с одноэтажным флигелем, выдававшимся в сторону Мэта. На парковочной площадке возле фермерского дома стоял «ягуар».
От здания, где, по мнению Мэта, размещалась фабрика лечебных трав для похудения, доносился шум машин. Но ни там, ни у фермерского дома никого не было видно. От леса до флигеля дома было не больше двухсот футов, а до «ягуара» сотни полторы. Казалось, что можно пробраться к машине незамеченным. Если она не заперта на ключ, то можно будет попытаться найти взрывное радиоустройство. А если это не удастся, то он как следует все осмотрит и проскользнет обратно тем же путем. Даже если ему не удастся обнаружить ничего такого, что связывало бы Эттингера со смертью Колина Смита, всегда оставалась возможность того, что служащий яхт-клуба мог видеть, и запомнить машину «ягуар», а может быть, даже и самого Эттингера.
Низко пригнувшись и далеко не удаляясь от полосы леса, он подполз к задней стороне фермерского дома и прижался к стене. Затем он продвинулся до угла здания и прикидывал расстояние до «ягуара», когда услышал шаги со стороны основного входа. Он поскорее спрятался в тени. Не прошло и тридцати секунд, как к фермерскому дому подкатили две патрульные машины с выключенными сиренами и остановились по обе стороны от машины Эттингера. Двое полицейских остались на месте, в то время, как другие двое бегом припустились к входу в фермерский дом. Один из бегущих на ходу расстегнул кобуру табельного револьвера. Мэт углубился немного в лес и устроился, спрятавшись в неглубокой балке. Прошло несколько минут. Мэт отчаянно пытался представить себе, что происходило внутри фермерского дома. Он напрягал слух, чтобы разобрать, о чем говорили два оставшихся полицейских. Они находились от него совсем недалеко, но, поскольку один из них сидел в патрульной машине, а другой стоял лицом в другую сторону, Мэт ничего не смог разобрать из их приглушенного разговора.
Наконец дверь дома отворилась и показались два других полицейских, между ними шел явно взволнованный Питер Эттингер. На руках Питера, которые он держал за спиной, были наручники.
– Я там был. Признаю, – донесся до Мэта протестующий голос Эттингера. – Но, черт побери, я ничего не сделал плохого! Мне позвонил Колин Смит и попросил встретиться с ним в яхт-клубе. Во всяком случае, по телефону он представился как Смит...
– Не забывайте, мистер Эттингер, – предупредил его один из полицейских. – Я уже говорил вам это в доме. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Итак, вы ездили в этой машине?
