зловеще.
– Мы оперируем, – сказал сидящий.
– Мы тестируем, – добавил стоящий.
– Мы устанавливаем, как все работает.
– И при каких условиях перестает работать.
– Мы исследуем уязвимые точки.
– Допуски.
– Это наш главный интерес.
– Вечный интерес.
Люк представил себе этих нестареющих мастеров, изучающих тела и умы ради чистого спорта. Можно вынуть мозг и выщипать из него каждый синапс, сделав из мозгов лютню. Можно подобрать ключ к любому разумному существу – через память, страхи, комплексы. И судьбы подопытных не заботили этих двоих – смысл имели лишь их собственные воззрения. Люди, строго говоря, оказали им серьезную услугу, построив «Триест», – снабдили их экспериментальным полигоном.
И подопытными.
– Я вспомнил здесь все, – сказал Люк. – Мою мать. Мою семью. Прежнюю жизнь… В ужасающих подробностях. Помню так хорошо, что кажется, будто я в аду.
– Вот как? – заинтересовался стоящий Неболицый.
– Интересное наблюдение. Мы его учтем, – сказал сидящий. – Спасибо.
Мозг Люка колотился в стены черепной темницы; казалось, серые клеточки распухают от безумного роя мучительных сигналов, курсирующих от нейрона к нейрону. Тяжелые мысли давили на носовую перегородку, и Люк понял, что его мутит. Память – это болезнь.
– Ваш вид так занят забыванием, – сказал сидящий.
– Но не ты, – подчеркнул стоящий.
– Это наше особое предложение. – Сидящий спокойно повернул голову к Люку. – Ты разве не рад?
Можно ли было назвать их злыми? Люк задумался о том, что жизнь таких существ, вполне возможно, протекает вне категорий, приписанных человечеством тому или иному типу поведения, тем или иным действиям. Нет, Неболицые не были злыми. Они были собой. Но их натура, должно быть, доставила им неприятности при столкновении с тем, кто стоит еще выше. И поэтому их упекли в местечко, где вред от них был предельно минимизирован.
– Амброзия – это ваше изобретение? – спросил Люк.
– Вашему виду требовалось искушение. На вас нужна… – Стоящий повернул голову к сидящему, прося подсказать нужное слово.
– Приманка, – бросил тот.
– Да. Пусть так.
– А «амни»?
– Счастливое стечение обстоятельств, – сказал сидящий. – Не мы его создали. Мы не всесильны.
– Вы пришли бы к нам и без такого серьезного повода, – сказал стоящий.
– Вы – тщеславный вид, – заметил сидящий глумливо.
И он не врал, конечно. Амброзия предположительно могла излечить «амни» – и сезон охоты на чудо-лекарство объявили открытым. Впрочем, Клэйтон и ему подобные клюнули бы на этот соблазн независимо от обстоятельств. Неважно, что обещала эта штука, – избавление от рака, СПИДа или старости. Неизвестность – вот что реально манит и заводит.
– Но почему вы оставили одного меня? – спросил Люк, кажется, во второй раз. – У вас уже был мой брат. А я?..
– Увы, – сообщил стоящий, – нам нечего было предложить ему взамен за то, чтобы он сотрудничал с нами.
– Ничто не связывало твоего брата с верхним миром. – Сидящий вдруг развел своими длинными руками в очень человеческом жесте замешательства. – Ему хотелось оставаться на глубине.
– Не подкопаться, – констатировал стоящий.
– А вот ты… – Из облачного лица сидящего вдруг выпростался зазубренный черный язык и облизнул что-то. Наверное, губы. – Ты – совсем другое дело. Ты познал любовь. Ты от нее зависим, от этого слабящего нектара. У тебя есть подвязки к миру солнца. И, видишь ли, нам тоже скоро понадобится свет того мира.
– Мы хотим наверх, – согласился стоящий.
– В конце концов, мы присутствовали при обустройстве этого мира, – не без гордости сообщил сидящий. – Твой брат – вот где ключ. Подходящий инструмент. Но его запас пользы уже исчерпан.
– Ты уже его заменил для нас, – торжественно сообщил стоящий.
– Я просто хочу домой, – сказал Люк. Это была самая простая просьба, какую он когда-либо высказывал. Он просил так, как просил бы ребенок.
– И ты попадешь домой, – заверил его стоящий. – Конечно-конечно! Мы даже на этом настаиваем. Но ты должен доставить наверх наш дар. Это не составит для тебя труда.
Дар?
Монолит из рыхлой плоти позади Неболицых напрягся и вспучился. Из темноты вдруг раздался пронзительный, долгий стон. Леденящий душу, как вой незримой собаки на болоте.
– Наш дар, – пояснил стоящий.
– Ты возьмешь его, – сказал сидящий. – Нам так угодно. Ты должен принять условия.
– Какие условия?
– Ох, нет бы просто спасибо сказать, – иронично упрекнул стоящий.
– Все наши силы ушли на его приготовление, – сказал сидящий. – Это было для нас… изнурительно, скажем так. После этого нам пришлось отдыхать.
– Очень долго отдыхать.
– Да, отсыпаться в сладком сне. А когда мы проснулись, то поняли, что у нас теперь есть компания.
– Прекрасная компания.
«Долгосрочная афера».
Эбби объяснила этот термин Люку много лет назад – после того как они посмотрели фильм о паре мошенников, промышлявших по всему Среднему Западу. «Есть два типа афер, – сказала она. – Краткосрочная и долгосрочная. Первая – это афера, проворачиваемая за считаные минуты. “Три карты Монте” – это классическая краткосрочная афера. Но второй тип требует на реализацию дни, недели… иногда – годы! Он подразумевает много работы: подготовка реквизита, подкуп, костюмы, заученные реплики. Долгосрочная афера, как уже из одного названия понятно, требует времени. Мошенники должны завоевать полное доверие своих жертв; все должно быть безупречно, понимаешь? Это как спектакль, проигранный в жизни, с более чем реальными последствиями».
«Откуда тебе такое известно? – спросил ее тогда Люк. – Мне лучше следить за своим кошельком, когда ты рядом, выходит?»
«За кошельком? – Эбби фыркнула. – Это краткосрочная афера. Лучше следи за счетом в банке».
Эти существа – аферисты. Люк теперь это понял. Они все хорошо спроектировали.
Они узрели форму будущего мира и подстроили его под свои собственные интересы. Предугадали все это еще целую жизнь назад, когда Клэй и Люк зрели в утробе Бетани Ронникс. Они наблюдали за ними обоими всю их жизнь, нянчились с ними, как заботливые няньки… нет, скорее как свиноводы, праздно ожидающие, пока родившиеся по весне свинки будут должным образом откормлены на убой. Эти существа играли судьбами Клэйтона и его самого, направляя их жизни по нужной траектории…
…а потом, одним осенним вечером в парке недалеко от дома Люка, они разыграли свой самый лучший трюк.
– Вы… вы похитили моего сына!
Сидящий хихикнул.
– А ты не будь разиней! Что имеем – не храним, потерявши – плачем…
– Я твою мать имел, – непринужденно впечатал ему Люк.
Сидящий подался вперед, почти припав на колени. Гора облаков над его шеей стала темнее и гуще, как-то вытянулась, уплотнилась. Из нее показались черные острые штучки треугольной формы – зубы, наверное?
– Ты хоть представляешь, что я мог бы… – начал он, как-то странно перебирая перед собой руками, словно собака, утрамбовывающая себе место, где можно лечь.
Стоящий предостерегающе засвистел, и от этого звука сидящий съежился.
– Очень невежливо так
