Коргоруш - Константин В. Ермихин

Константин Ермихин

Коргоруш

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Ермихин К. В., 2026

1

Егор не хотел уезжать из города. Там остался Ванька Соколов, там дядя Серёжа обещал научить играть на барабанах. А в деревне у деда тоска: Интернета нет – так что в бродилку не поиграешь, и потому новенький телефон, подаренный родителями в честь успешного окончания учебного года, валяется в рюкзаке без дела; телевизор показывает только два канала, и никакого тебе аниме.

Ну, предположим, можно было бы встать пораньше, взять удочку и прочие снасти да пойти на речку. Устроиться на мостках у соседского дома и посидеть в тишине. А что? В тишине очень даже хорошо думается о разном… Или ни о чём не думается – что тоже хорошо. А потом, когда солнце станет припекать так, что даже рыбы уйдут в прохладную тень в зарослях кувшинок, – тогда можно было бы оттолкнуться босыми ногами от горячих досок и прыгнуть в парну́ю ванну речной заводи.

Можно было бы! Да нельзя.

Нельзя, потому что вчера Егор утонул. Ну, не совсем, конечно, то есть не насмерть, но поволноваться пришлось всем.

В общем, дело было так: пошёл он вместе с деревенскими пацанами купаться. Вытолкали они на середину речки надутую камеру от автомобильного колеса и стали с неё прыгать – кто «щучкой», кто «бомбочкой» или ещё как-нибудь. Речка в этом месте была хотя и широкая, но мелкая, и Егор разок довольно чувствительно приложился о песчаное дно. Тогда он решил спрыгнуть со старой ивы в омут, который находился метрах в трёхстах в стороне от пляжа.

Друзья отговаривали, рассказывали, что тот, кто в омут ныряет, назад не возвращается: его утаскивает на дно какой-то страшный сом. Но Егор не верил в эти страшилки. Взял камень побольше и швырнул в центр тёмного круга, видневшегося под поверхностью речной глади.

Бултых! И тишина.

Пацаны сказали, что таким камнем сома не достать.

Тогда Егор приволок жердь, отвалившуюся от изгороди заброшенного сельского клуба, и стал тыкать ею в омут, чтобы сома оттуда выгнать. Конечно, никакого сома в омуте не оказалось. И тогда Егор совершил свой главный подвиг: забрался на склонившуюся над рекой ветку старой ивы и прыгнул…

…и утонул.

Произошло это как-то странно, честное слово: Егору показалось, что его кто-то ткнул в плечо. Тут же рука отнялась. Неизвестно откуда взявшееся сильное течение стало затягивать в глубину. Наглотался Егор воды – будь здоров, и если бы не подоспевший вовремя дед, то самому бы мальчишке точно не выплыть. Дед потом сказал, что это судорогой руку обездвижило, но нет, Егор знал, как мышцы сводит, – тут по-другому было. В любом случае нельзя ему теперь купаться. Мама не разрешает даже близко подходить к воде.

Сегодня Егор еле-еле уговорил отпустить его погулять. Для этого пришлось клятвенно пообещать, что в сторону реки он даже смотреть не будет. «А если вздумается тебе преступить эту нерушимую клятву, то…» В этот момент мама на него так посмотрела, что и без слов стало понятно: лучше даже не думать о том, что произойдёт в этом случае.

Мальчик надел штаны с карманами, любимые, хоть и рваные кроссовки, откопал у деда в шкафу старую футболку с выцветшим олимпийским мишкой и выбежал на улицу.

Он прошёл до перекрёстка, по привычке свернул было на Речную улицу, которая, как не сложно догадаться, вела к реке, но вспомнил обещание, данное маме, и пошёл в другую сторону – по Садовой. Эх, подвела его клятва! «Нужно было обещать не то, что к речке не пойду, а что в воду не полезу! – задним умом сообразил Егор. – А теперь придётся до вечера одному гулять. Пацаны – они же не дураки, чтобы в такую жару дома сидеть. Все сейчас на пляже. Загорают, купаются».

Егор шёл по улице и разглядывал соседские дома. В деревне все – соседи, даже если на другом конце живут. Да и деревенька-то была совсем маленькая: четыре улицы по десятку домов на каждой. Тут были свой магазин и даже свой участковый полицейский. Ни тот, ни другой, в общем-то, были не по статусу для столь мелкого населённого пункта, но, как говорил дед, так сложилось исторически.

Сейчас половина дворов стояла пустая: не все смогли выбраться из города на лето. Да и сам Егор мог бы не приехать в этом году к деду. В последнее время отец был загружен работой, приходил домой усталый и раздражительный. В разговорах стал колючим и резким. Никак не удавалось ему найти время, чтобы вывезти семью на отдых к тестю. Напряжение нарастало с каждым днём.

Но в одно прекрасное утро отец разбудил Егора чуть свет и объявил, что хватит сидеть в душном городе. Мама быстро собрала вещи, а Егор помог перенести их в машину. Всё это время отец с кем-то разговаривал по телефону. Садясь в машину, он сказал собеседнику: «Я не изменю свою позицию: или мы делаем как положено, или вы продолжаете без меня. Я не собираюсь рисковать жизнями людей ради экономии ваших денег. Вот когда закончится у вас „сложный период“, тогда и продолжим». Нажал «отбой», с облегчением выдохнул, подмигнул Егору, и они поехали в деревню.

Тут всё сразу же изменилось: родители снова стали прежними, перестали разговаривать друг с другом короткими колючими фразами, а мама даже начала петь за работой. Голос у неё мягкий, чуточку сипловатый, и от этого кажется бархатным. Мама пела, а отец, бросив дела, слушал заворожённый. Мама замечала, что он её слушает, и замолкала, смущённая папиным вниманием. Егор любил наблюдать за ними в эти минуты: папа становился доверчивым, как котёнок, а мама даже как будто светилась изнутри.

Но вот опять стал звонить телефон. Видимо, «сложный период» закончился, и пришло время отцу ехать обратно в город. Прощаясь, он быстро смахнул пальцем слезу, конечно же притворившись, что отмахивается от надоедливой мошки. Егор-то всё понял: папе очень не хотелось расставаться с мамой. Мальчик подошёл к отцу, прокашлялся, чтобы убрать из горла комок, и пообещал, что присмотрит