он ни хотел вернуть меня обратно, как бы горячо этого ни жаждала я, законы Страны Эльфов заставляют его хранить верность данному слову.
Рэндал задумался.
— Мне кажется, Элкинг не хочет отправлять вас обратно, — проговорил он. — Если он в самом деле любит вас как дочь, он не может не понимать, как опасен будет такой путь.
— Может быть, и так, — согласилась Диаманта. — Но, хоть мой приемный отец и печется обо мне, еще сильнее он печется о своем народе. Брисландия расположена ближе к Стране Эльфов, чем все остальные страны земного мира. В этом месте граница между мирами самая тонкая, и раздоры в моем родном королевстве несут в Страну Эльфов упадок и угасание. Ты наверняка заметил их.
— Заметил, — признал Рэндал. — Но почему мои друзья не видят ни трещин, ни пыли?
— Потому что ты волшебник, — ответила Диаманта. — Тебя учили пользоваться внутренним зрением. Ты видишь истинную сущность вещей, а не только внешний облик. — Принцесса сделала на синем шелке еще один стежок. — Но не думай плохо о своих друзьях — в этом отношении большинство эльфов так же слепы, как они.
— Элкинг просил земного волшебника спасти его королевство, — прошептал Рэндал. — Но почему меня? Я даже не мастер, а всего лишь подмастерье.
— Ты единственный, кто ответил на призыв, — пояснила Диаманта. — Скажи честно, Рэндал из Дуна: тебе когда-нибудь снилась Страна Эльфов?
— Снилась, но тогда я не знал, что это она, — сказал Рэндал, вспоминая всадников из своего давнего видения. — Снилась.
— Твои сны были навеяны мною, — сказала Диаманта. — Я рассылала свои послания наугад, как пускают по ручью кораблики из коры и листьев. Я искала того, кто освободит меня. Но Элкинг... Кто знает, чего ищет он? Здесь, в Стране Эльфов, его власть велика, но за пределами королевства он бессилен.
Рэндал не успел ответить: где-то вдалеке приглушенно затрубил рог. Диаманта сделала на синем шелке последний стежок, завязала нить узелком и оторвала.
— Вот, готово, — сказала она, аккуратно свернула знамя и встала. — Мы поговорим позже, — добавила она. — Сейчас не время строить планы. Рог — это сигнал к началу празднества. Там должен присутствовать весь эльфийский двор, и ты тоже, иначе король Элкинг разгневается. Пойдем со мной.
Она повернулась, не выпуская из рук знамени, и шагнула, казалось, прямо в колючую живую изгородь из роз. Рэндал пошел за принцессой. В последний миг листва расступилась перед ним, и он очутился в парадном зале хрустально-золотого замка. Рэндал не видал такого великолепия с тех пор, как гостил в Паллиде у князя Веспиана: в украшенных драгоценными камнями подсвечниках горели длинные восковые свечи, оранжевые язычки их пламени отражались в высоких зеркалах, висящих вдоль стен, повсюду сверкали золото и серебро.
На роскошном троне во главе почетного стола восседал король Элкинг в черной мантии. Диаманта приблизилась, села по левую руку от приемного отца и кивком указала Рэндалу на кресло рядом с собой. По правую руку от Элкинга сидел Уолтер, рядом с ним — Лиз.
— Наши гости собрались, — провозгласил король. — Начнем празднество!
При этих словах заиграли невидимые музыканты. Тихая переливающаяся мелодия неземной красоты напомнила Рэндалу иллюзорное представление из света и звука, каким некогда развлекал гостей мастер Мэдок в замке Дун. «Может быть, мастер Мэдок исполнял музыку, которую слышал, когда гостил в Стране Эльфов? — задумался Рэндал. — Наверное, поэтому мелодия звучала так грустно?..»
Призрачные инструменты продолжали играть. В зал по воздуху вплыли блюда с угощением, будто их несли невидимые руки. Однако Рэндал не чувствовал отзвуков магической энергии, которые указали бы ему на присутствие заклинаний. Перед каждым из гостей опустились на стол тарелки из серебра и золота, и руки, которых юноша по-прежнему не видел, ловко наполнили их жареным мясом и белым хлебом.
Рэндал взял лежавший возле тарелки нож с рукояткой из слоновой кости и отрезал небольшой кусочек мяса. Но, едва поднеся его к губам, в нерешительности остановился.
«Ты ведь уже пробовал плоды Страны Эльфов, — сказал он себе. — Почему же сейчас медлишь?»
Он откусил кусочек мяса. И только заученные в детстве правила вежливости и необходимые каждому волшебнику уроки владения собой помогли ему сдержать вскрик отвращения: мясо было настолько протухшим, что даже пряности не могли отбить ужасного привкуса. Кроме того, оно пригорело.
Он вгляделся в Лиз и Уолтера, но ни девушка-лютнистка, ни рыцарь, кажется, не замечали, что мясо безнадежно испорчено. Не замечала, похоже, и Диаманта, хотя спокойная холодность ее зеленых глаз могла с успехом скрыть любое чувство. Что же до Элкинга... «Разве может кто-нибудь догадаться, что на уме у короля эльфов?» — подумал про себя Рэндал.
Усилием воли Рэндал заставил себя есть, как ни в чем не бывало. С отвращением пережевывая и проглатывая тухлое мясо, он внимательно смотрел по сторонам и замечал, что здесь, в праздничном зале, как и раньше в комнатах для гостей, великолепие Страны Эльфов казалось ветхим от небрежения. Золотые и серебряные тарелки были иззубрены и потускнели, на ободках хрустальных бокалов виднелись сколы.
Эльфийская музыка смолкла, и пирующие зааплодировали. Потом Элкинг обратился к Лиз.
— Прошу тебя, дитя мое, спой для нас. Здесь, в Стране Эльфов, мы любим земную музыку и всегда рады приветствовать у себя в гостях менестрелей.
Лиз встала и поклонилась королю.
— С удовольствием, Ваше величество. Но я не захватила свою лютню. Сходить за ней?
— Нет нужды, — ответил Элкинг. — Возьми вот эту.
Он хлопнул в ладоши, и те же невидимые руки, что накрыли обед, принесли лютню и вручили ее девушке. Лиз сначала испуганно отшатнулась от эльфийского инструмента, но потом все же надела через голову ремень лютни, вышла из-за стола и встала перед королем Элкингом и его приемной дочерью. Помолчала немного, задумавшись, а руки тем временем легонько перебирали струны. Затем запела:
Странные вести мне каждый твердит, Горестный слух прокатился.
Кто говорит — мой любимый убит, Кто говорит — он женился.
Рэндал сидел и прислушивался к пению Лиз, как бывало уже не раз. Под звуки чарующего голоса девушки весь мир вокруг, казалось, замирал в благоговении, и вот уже юноша сидел в атмосфере внимательной тишины.
Такую тишину ему прежде доводилось слышать всего один раз — в ту грозовую ночь в Видсегарде, когда он очутился там, где время исчезает, и с
