Три раза прошел он мимо двери; затем, ощущая, как колотится от волнения сердце, он открыл глаза и повернулся к ней — но, увы, он по-прежнему смотрел на кусок девственно невинной стены. Он двинулся вперед и толкнул ее для проверки. Камень оставался все таким же твердым и неколебимым.
— Ладно, — сказал Гарри вслух. — Ладно… Я не о том думал… — он помедлил несколько мгновений, после чего начал все сначала, с закрытыми глазами, сосредоточившись, насколько мог, — Мне нужно увидеть место, куда тайком ходит Малфой… — трижды пройдя мимо, он с надеждой открыл глаза.
Никакой двери.
— Ну, хватит, — раздраженно обратился он к стене. — Формулировка была четкая. Ну хорошо, — он крепко задумался на несколько минут, прежде чем снова отойти на исходную позицию. — Мне нужно, чтобы ты стала местом, которым ты становишься для Драко Малфоя…
Окончив свои хождения, он не сразу открыл глаза, а чутко прислушивался, будто надеясь услышать, как дверь возникает откуда ни возьмись. Однако он так ничего и не услышал, кроме отдаленного чириканья птиц на улице. Он открыл глаза.
И опять никакой двери.
Гарри выругался. Кто-то вскрикнул. Он обернулся и увидел стайку первокурсников, убегающих за угол, которые, очевидно, вообразили, что встретились с привидением, обожающим посквернословить.
Гарри перепробовал все варианты формулировки «Мне нужно посмотреть, что делает внутри тебя Малфой», какие только мог придумать, проведя за этим занятием целый час, к концу которого ему пришлось признать, что Гермиона была в чем-то права: комната просто не хотела открываться перед ним. Расстроенный и раздраженный, он отправился на защиту от темных сил, на ходу стаскивая с себя и запихивая в портфель плащ-невидимку.
— Опять опоздали, Поттер, — холодно встретил Снейп Гарри, второпях вошедшего в класс, освещенный свечами. — Минус десять очков Гриффиндору, — Гарри бросил на Снейпа сердитый взгляд, опустившись на стул рядом с Роном. Полкласса еще стояли, доставая учебники и раскладывая принадлежности — вряд ли он появился много позже любого из них.
— Прежде, чем мы начнем, сдайте ваши сочинения о дементорах, — Снейп небрежно взмахнул палочкой, двадцать пять свитков пергамента взмыли в воздух и аккуратной стопкой приземлились у него на столе. — И надеюсь, к вашему же счастью, они окажутся лучше той чепухи по теме «Сопротивление заклятию Империус», над которой мне пришлось скучать в прошлый раз. А теперь, если вы откроете ваши учебники на странице… В чем дело, мистер Финниган?
— Сэр, — начал Шеймус, — я все никак не пойму, как отличить инферию от призрака? Дело в том, что в газете было что-то про инферию…
— Нет, не было, — устало возразил Снейп.
— Но, сэр, я слышал, как говорили…
— Если бы вы действительно читали статью, о которой идет речь, мистер Финниган, вам было бы известно, что так называемая «инферия» — ничто иное, как вонючий воришка Мундунгус Флетчер.
— А я думал, что Снейп с Мундунгусом заодно, — пробормотал Гарри, обращаясь к Рону и Гермионе. — Думал, он будет огорчен арестом Мундунгуса…
— А вот Поттеру, кажется, есть что сообщить по этому поводу, — проговорил Снейп, внезапно указывая в глубину класса и не сводя своих черных глаз с Гарри. — Давайте-ка спросим у Поттера, как бы он отличил инферию от призрака.
Весь класс обернулся к Гарри, который торопливо припоминал, что говорил ему Дамблдор в ту ночь, когда они отправились к Снобгорну.
— Э… Ну… Призраки прозрачны… — начал он.
— О, замечательно, — перебил его Снейп, скривив губы. — Да, нетрудно заметить, что почти шесть лет обучения в школе волшебства не прошли для вас даром, Поттер. «Призраки прозрачны»!
Пэнси Паркинсон звонко хихикнула. Кое-кто ухмылялся. Гарри сделал глубокий вдох и спокойно продолжал, хотя внутри у него все так и кипело.
— Да, призраки прозрачны, а инферии — это же мертвые тела, не так ли? Значит, они должны иметь ощутимое тело…
— Так мог рассудить и пятилетний, — фыркнул Снейп. — Инферия — это мертвец, оживленный темным вошебником при помощи заклинаний. Он не живой, его просто используют, как марионетку, для выполнения воли волшебника. Призрак, как, я уверен, все вы уже знаете, это отображение ушедшей души, оставшееся на земле, и поэтому, конечно, как мудро заключил Поттер, он прозрачен.
— Выходит, то, что сказал Гарри — самое важное, чтобы отличить их друг от друга! — вмешался Рон. — Ведь встреться мы с одним из них в каком-нибудь темном переулке лицом к лицу, мы же будем смотреть, прозрачный он или нет, а не спрашивать: «Извините, вы случайно не отображение ушедшей души?». По классу прошла волна смеха, тут же остановленная взглядом Снейпа.
— Еще минус десять очков Гриффиндору, — сказал Снейп. — Ничего более умного я и не ожидал от вас, Рональд Уизли — юноша, имеющий настолько ощутимое тело, что не может аппарировать даже на полдюйма в пределах класса.
— Нет! — прошептала Гермиона, схватив Гарри за руку, когда тот уже приготовился отпустить возмущенную реплику. — Не имеет смысла, дело опять кончится наказанием — и все! Ну его!
— А теперь откройте учебники на странице двести тринадцатой, — продолжал Снейп, чуть заметно ухмыляясь, — и прочитайте первые два абзаца о заклятии Круциатус.
До конца занятия Рон был очень подавлен. Когда раздался звонок с урока, Лаванда догнала Рона и Гарри (Гермиона при ее приближении таинственным образом испарилась) и горячо напустилась на Снейпа за его насмешку по поводу успехов Рона в аппарации, но это, казалось, вызвало у Рона только раздражение, и он отвязался от нее, отклонившись вместе с Гарри в сторону мужского туалета.
— А Снейп все-таки прав, верно? — сказал Рон, с минуту поглядевшись в разбитое зеркало. — Не знаю даже, стоит ли мне сдавать этот зачет. Так я ничего и не понял в этой аппарации.
— Попробуй позаниматься дополнительно в Хогсмиде — а там посмотришь, насколько ты в этом преуспеешь, — рассудительно ответил Гарри. — По крайней мере, это будет интереснее, чем попадать в этот дурацкий обруч. И тогда, если ты так и не сможешь… ну, в общем… разобраться в этом так, как тебе бы хотелось, можешь отложить зачет и сдать его вместе со мной следующей осенью… Миртл, это ведь мужской туалет!
Призрак девочки поднялся из глубины кабинки позади них и теперь парил в воздухе, созерцая их сквозь толстые белые круглые очки.
— А, — уныло протянула она, — так это вы.
— А ты кого ждала? — спросил Рон, глядя на нее в зеркало.
— Никого, — ответила Миртл, задумчиво теребя родинку на подбородке. — Он сказал, что вернется меня навестить… Впрочем, и ты тоже обещал заглядывать ко мне, — она с упреком посмотрела на Гарри, — а я вот уже сколько месяцев тебя не вижу. Да, я уже научилась не очень-то верить обещаниям мальчишек.
— А я-то думал, ты живешь там, в женском туалете, — заговорил Гарри, который вот уже несколько лет старательно обходил это место стороной.
— Да, там, — отвечала она, слегка надувшись и пожимая плечами, — но это же не значит, что я не могу бывать в других местах. Помнишь, я как-то застала тебя в ванне?
— Отчетливо, — ответил Гарри.
— Но я же думала, он меня полюбил, — жалобно продолжала она. — Может, если бы вы вдвоем вышли, он бы вернулся. У нас так много общего. Я уверена, он тоже это почувствовал!
И она с надеждой посмотрела на дверь.
— Когда ты говоришь, что у вас с ним много общего, — сказал Рон, теперь явно забавляясь, — ты имеешь в виду, что он тоже живет в изгибе трубы?
— Нет, — ответила Миртл с вызовом, и ее голос отозвался эхом в старом облицованном плиткой туалете, — я имею в виду, что он чувствительный, его тоже все время дразнят, а он одинок, и ему не с кем поговорить, и он не боится проявлять своих чувств и плакать!
— Здесь что, кто-то из мальчиков плакал? — с любопытством спросил Гарри. — Маленький мальчик?
— Не твое дело! — воскликнула Миртл, не сводя своих крошечных влажных глаз с Рона, который уже откровенно усмехался. — Я пообещала, что никому не скажу, и я унесу его тайну с собой в…
— …ну не в могилу же? — фыркнул Рон. — В канализацию, может быть… — тут Миртл издала яростный вопль и нырнула обратно в унитаз, отчего вода оттуда выплеснулась через борт на пол. Миртл в гневе, казалось, совершенно оживила приунывшего Рона. — Ты прав, — сказал он, закидывая портфель за плечо, — пройду практику в Хогсмиде, а там решу, сдавать ли мне зачет!
И вот, в конце недели Рон вместе с Гермионой и остальными шестиклассниками, которым исполнялось семнадцать к нужному сроку, чтобы сдавать зачет через две недели, стал собираться в деревню. Гарри наблюдал за их сборами с затаенной завистью: он скучал по этим прогулкам, да и весенний денек выдался на редкость погожий — давно они не видели такого чистого неба. И все же он решил посвятить это время новым попыткам взять приступом комнату по требованию.
