Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 18
— А я вот не могу пожаловаться…
— Ты все еще работаешь у своего дяди?
— Да… Он сейчас вяжет хворост на рубке леса в Жюи, около Версаля.
— Хорошо там?
— Неплохо. Мы работаем вместе, сдираем кору с деревьев.
— А это очень трудно?
— Совсем нет. Да же на против. Платят за это по тридцать су за кубометр… А в день кубометр можно сделать легко. Хочешь, я устрою тебя к подрядчику?
— Еще бы! Конечно, хочу! — обрадовался Жильбер.
Через два дня он уже работал в лесу.
Глава X
Праздник в Сен-Клу
— Входите, господа, входите!.. Представление сейчас начнется!.. Первый ряд — франк, второй — пятьдесят сантимов, третий — двадцать пять сантимов. Входите, входите, господа!..
Парк Сен-Клу [17], убранный гирляндами, шумел праздничным гулом. Трубили трубы, звенели колокольчики, раздавались выстрелы, скрипели колеса качелей. Все эти звуки сливались в какой-то смутный гул, еще более увеличивавшийся от шума громадной толпы, наполнявшей все аллеи, толпившейся перед балаганами, занимавшей всевозможные палатки…
Толпа была такой плотной, что в некоторых местах надо было действовать локтями, чтобы проложить себе путь. Все это, казалось, нисколько не беспокоило мальчика, старавшегося с решительным видом пробиться вперед, к окруженному толпой балагану, куда паяц громким голосом зазывал публику… Этим мальчиком был Жильбер.
Накануне снимание дубовой коры было закончено, и, прежде чем записаться в число рабочих по уборке сухих листьев на одной из ферм Шавиля, Жильбер решил хотя бы ненадолго вернуться в Париж, после длительного отсутствия и жизни в лесу чувствуя тоску по шумным бульварам.
Дивное солнце последних летних дней навело мальчика на мысль совершить путь из Версаля в Париж пешком. В Севре он пошел через парк, чтобы попасть на осенний праздник. Он был счастлив снова очутиться среди толпы, толкотни и движения.
Только одно омрачало его радостное настроение. Этот праздник в Сен-Клу, последний в году, напоминал Жильберу о том, что скоро наступит зима, а с нею вернутся и дурные дни. Тяжелые испытания, перенесенные им в прошлом году, заставляли его не на шутку беспокоиться. И он клялся себе, что на этот раз постарается найти постоянное занятие. Где? Как? Об этом он пока не размышлял всерьез. Сейчас был праздник, и мальчику хотелось веселиться и не думать о завтрашнем дне.
Жильбер уже успел пересмотреть все диковинки и теперь стоял перед балаганом, в котором помещался «Большой цирк Рокамура».
Старая изнуренная лошадь была привязана у подмостков. На ней в красном, когда-то бархатном седле сидела девочка-малютка, которую сам директор, господин Рокамур, одетый в костюм оруженосца, представлял публике под именем Джамилех. В костюме на восточный манер девочка была прелестна, как ангел, и около цирка теснилась громадная толпа.
На другой стороне эстрады внимание публики привлекал клоун.
Жильбер, стоявший в первом ряду, прислушивался к его шуткам, стараясь в то же время лучше разглядеть очаровательную девочку, к которой он с первого взгляда почувствовал сильную симпатию.
Эта симпатия, очевидно, была обоюдной, потому что с тех пор, как он остановился около балагана, маленькая Джамилех все время смотрела на него. Ему даже показалось, что в ответ на его улыбку, посланную ей, голубые глаза малютки обратились к нему как бы с немой мольбой.
В эту минуту клоун заметил Жильбера и завел с ним шутливый разговор.
— Эй, бутуз, что ты здесь делаешь, словно прибитый к месту? Ты, вероятно, думаешь, какое место взять на наше большое представление? Если ты хочешь взять литерную [18] ложу, то ты опоздал… Все литерные ложи оставлены для президента республики.
Публика разразилась смехом.
В то же мгновение Жильбер, не думая сердиться на шутку клоуна, крикнул ему звонким голосом:
— Ишь чего захотел? Литерную ложу!.. Такого чудака, как ты, хорошо рассмотришь и из партера!..
— Браво! — крикнули мальчику из толпы.
Тогда между клоуном и Жильбером завязалась легкая шуточная перебранка.
Воспользовавшись толкотней, смехом и заинтересованностью публики, знаменитый Рокамур зазвонил к началу представления, весело настроенная толпа двинулась к балагану, и скоро в нем не осталось ни одного свободного места.
Когда последние зрители исчезли за старой занавесью, закрывавшей вход, клоун нагнулся и протянул руку Жильберу.
— Не сердись, мальчуган!.. Приятно было поболтать с тобой! Заодно и публику собрали… Спасибо за помощь!
— И тебе спасибо, старина! — великодушно улыбнулся в ответ Жильбер.
Клоун уже собирался тоже войти в балаган, но тут мальчик остановил его:
— Послушай, старина, мне хотелось бы поговорить с тобой… Найдется у тебя пять минут свободных?
— Через полчаса, когда кончится представление.
— Хорошо… Я буду ждать тебя на той лавочке под деревьями.
— Ты угощаешь? Не бойся, я не обжора!
Через полчаса клоун и Жильбер уничтожали угощение, предложенное последним.
— Теперь поговорим. Конечно, ты неспроста притащил всякой еды… Чего ты хочешь? — спросил клоун.
— Кое-что узнать…
— Говори!..
— О той малютке на лошади…
— Тс-с-с!.. — клоун поспешно приложил палец к губам. — Не дай Бог, нас услышит Рокамур!..
— А-а-а! — протянул Жильбер, любопытство которого возросло еще больше. — Значит, здесь какая-то тайна! Очень интересно! Расскажи-ка!..
— Нет, нет! — воскликнул клоун. — Лучше об этом не говорить! Хозяин больно дерется!..
И он стал прощаться с Жильбером.
— Прощай, приятель! В другой раз, если ты опять надумаешь меня угостить…
Жильбер остался один и задумался. Он никого не любил; никто не любил его. Взгляд этой маленькой наездницы пробудил в нем чувство зарождавшейся дружбы, заставлявшей его не уходить, а искать средства хоть чем-нибудь помочь этой девочке…
Прогуливаясь под деревьями, Жильбер размышлял, не обращая внимания на шум и крики толпы. Вдруг он воскликнул:
— Стой!.. Верно! Почему бы нет? Попытаемся!..
— Это вас не касается!.. Знайте только, что я вполне могу располагать собой!..
И он снова занял место перед эстрадой, ожидая конца представления. Когда публика стала выходить из балагана, он быстро поднялся по ступенькам и подошел к директору.
— Я хотел бы сказать вам пару слов, господин Рокамур!..
— А, это ты, мальчик!.. Я узнал тебя!.. Это ты недавно так смешно препирался со Станиславом. Чем могу служить?
— Вот в чем дело… Прежде всего я очень рад, что вы обратили на меня внимание!.. Вы могли заметить, что имеете дело далеко не с болваном…
— Да, — улыбнулся Рокамур, — для своего возраста ты очень развит.
— В таком случае, вы, может быть, примете мое предложение?
— Какое?
— Взять меня в труппу!..
— Не откажусь!.. Прежде всего, свободен ли ты? Что делают твои родители? Чей ты сын?
На этот вопрос, напомнивший ему самое большое несчастье, какое только он испытал, Жильбер ответил почти грубо:
— Это вас не касается!.. Знайте только, что я вполне могу располагать собой!..
— Честное слово?
— Честное слово!..
— Ну, решено!..
И знаменитый Рокамур протянул руку своему новому артисту:
— Разумеется, мы не будем говорить о жалованье!.. Скорее это ты должен мне платить, потому что мне придется учить тебя нашему ремеслу… Но я великодушен и ничего не спрошу с тебя за это… Конечно, ты будешь иметь квартиру и стол. Ну, согласен?
— Хорошо!.. — сказал Жильбер, хлопая хозяина по руке.
— Кстати, — сказал Рокамур, входивший уже было в балаган, — как тебя звать?
— Жильбер!..
— Жильбер, а дальше?
— Просто Жильбер.
— Хорошо!.. Итак, господин Просто Жильбер, воспитанник Большого цирка Рокамура, вы можете войти в балаган и бесплатно похлопать вашим будущим товарищам.
Большой цирк Рокамура, как об этом можно было догадаться, судя по костюмам его артистов, состоял всего из семи человек.
Прежде всего, сам хозяин, знаменитый Рокамур; потом корнет-а-пистон [19] и кларнет, Стишель и Сюип, два на редкость молчаливых фламандца. Они исполняли обязанности музыкантов, сапожников и портных. Далее, клоун Станислав — длинное, худое существо, с вечно смеющимся ртом и с охрипшим голосом. Эти трое не играли большой роли в цирке и состояли как бы на побегушках у двух главных лиц: синьора и синьоры Бернардини.
Надменная, брезгливая, злая, со смуглым лицом синьора, бывшая наездница цирка Франкони — так, по крайней мере, значилось на афише, — синьора Джулия Бернардини, в пышной юбочке и в корсаже с глубоким вырезом, занимала первое место в деле штопанья чулок, стирки белья и приготовления кушаний. В этих разнообразных трудах ей помогала девочка, большие голубые глаза которой так глубоко тронули Жильбера.
Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 18
