другом конце Франции, но раз в год приезжает и что-нибудь приводит в порядок. Вот, например, в прошлом году перекрыла крышу…
Я уже почти не слушаю, но он этого не замечает.
— Нет, проблема в том, что люди не хотят жить в сельской местности. Так повсюду. Овернь теперь мало кого привлекает.
— Мебель останется?
Он кивает, не слишком обижаясь на то, что его прервали.
— Конечно. Все останется. Дочь мадам Юг, прежней владелицы, захотела сохранить интерьер и личные вещи. Возможно, намеревается когда-нибудь здесь поселиться… Например, когда выйдет на пенсию. Вещи наверху, на чердаке. Все убрано в коробки, но, если они вам помешают, я могу с ней связаться…
— Они мне не помешают.
Он с довольным видом потирает руки.
— Может быть, хотите еще раз пройти по дому, все осмотреть?
— Нет. Мне достаточно.
— Может быть, сад…
— Я спешу.
— А…
— Мы могли бы подписать бумаги сейчас?
Я вижу, что он опешил. Не ждал такой легкой победы. Он три года не мог сбыть с рук этот дом. Единственный показ — и готово дело.
— Вы уверены?
Он сам не ожидал, что спросит об этом, по лицу видно.
— Да.
— Что ж, в таком случае… Да, бумаги у меня в машине, но… мне потребуются подтверждающие документы.
Не дожидаясь, пока он договорит, я лезу в сумку. У меня все готово, все аккуратно разложено, каждый документ в отдельном файлике. Налоговое уведомление, последние справки о зарплате, бумага от нотариуса насчет завещания и причитающейся мне суммы, мое удостоверение личности.
— О, у вас все с собой? Отлично!
Мы устраиваемся за кухонным столом, чтобы заполнить арендный договор и заняться прочими формальностями.
— Вы разожгли мое любопытство.
Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что агент обращается ко мне, и увидеть, что он разобрался с бумагами и теперь разглядывает меня, сложив руки на столе.
— Простите?
— Вы местная?
— Нет. Я раньше жила в пригороде Лиона.
— И у вас здесь нет родственников?
Качаю головой. Он причмокивает в знак удивления.
— Странная мысль для женщины поселиться одной в таком уединенном месте.
Ответа он от меня не дождется, и разговор наш на этом заканчивается. Я возвращаю ему два экземпляра подписанного договора и синюю шариковую ручку.
— Хорошо, тогда можем перейти к акту о состоянии имущества.
Я закрываю тяжелую дверь только после того, как машина агента, доехав до конца дороги, исчезает среди густо поросших лесом холмов. Темнота, тишина, прохлада. Долго стою, прислонившись к этой деревянной двери, хочу убедиться, что он не вернется, что я наконец одна.
Я взяла с собой немного вещей. Всего один чемодан, он лежит в багажнике моей машины и может подождать. Все остальное я бросила там, особенно фотографии. Не хочу ничего, что будет напоминать о моей прежней жизни. До 21 июня, до того вечера.
Как людям это удается? Как они могут продолжать жить точно так же, когда их мир рухнул? Через несколько дней вернуться на работу и дальше жить в той же квартире, ходить по тем же улицам… Это выше моих сил. Они оба внезапно покинули мой мир, в одну ночь, и с этого момента тот мир, в котором я двигалась, дышала, просыпалась двадцать девять лет, перестал существовать.
Ключи от квартиры я оставила Анне. Пусть поступает с ней как ей кажется правильным. Я ничего оттуда не выбрасывала. У меня не было ни времени, ни сил. Я хотела как можно скорее уйти. Все осталось как было. Наверное, травяной чай, который я пила, когда позвонили в домофон, так и стоит на кухонном столе. Наверное, каталог, который я тогда листала, так и лежит открытый рядом с чашкой, и тапки Бенжамена ждут в прихожей.
Все, чего я хотела, выйдя из больницы, это бежать от лета, от палящего солнца и веселой толпы на берегах Роны. Лучше бы они умерли зимой, ненастным вечером с проливным дождем и серо-черным небом. А не под звуки оркестров, треск петард и смех, не в первый день лета.
Я открыла дверь только после захода солнца. Несколько раз проверяла, выглядывая в щелочку между закрытыми ставнями. Дни сейчас длинные, уже поздно, наверное, около десяти вечера. Последние красные отсветы заходящего солнца меркнут и растворяются в серо-голубом вечернем небе. Я разгружаю багажник. Мой чемодан на колесиках с глухим стуком падает на гравий. Мне кажется, что каждый мой шаг отдается очень громко. Я впервые слышу такую плотную, весомую тишину. Такое впечатление, что лес полностью меня поглотил.
Ставлю чемодан у двери спальни, возвращаюсь к машине. Там еще осталась большая пластиковая сумка, она куда тяжелее чемодана. Спасительная сумка. Полсотни банок с консервами, рис, макароны и всевозможные хлопья. Я не скоро выйду из дома.
Хорошо бы поспать. Кажется, я устала, но от
