Да, Бетти: в этом письме есть что-то, что может выдать ее. Теперь я решилась и намерена действовать.
– Как?
– Прежде всего я пойду повидать миссис Шервуд.
– Хорошо, дорогая. Но, Клотильда, ради бога, не затягивай этого несчастного дела! Оно перевернуло вверх дном всю школу, разбивает сердце Китти.
– Это так, – согласилась Клотильда. – Но надо дать Китти возможность оправдаться.
Через несколько минут Клотильда стояла уже в комнате начальницы. Она изложила все дело очень коротко. Миссис Шервуд слушала ее с вниманием и затем сказала очень серьезно:
– Ты знаешь, милая, что, по правилам, связывающим королеву мая с ее подданными, я не имею никакого влияния в этом ужасном деле. Я даже не спрашиваю, насколько оно продвинулось и когда закончится. Я ничего не спрашиваю. Я жду и смотрю. Надеюсь, что вы, несмотря на вашу молодость, не будете несправедливы. Надеюсь также, что чувство любви к Китти не подействует настолько, чтобы защищать виновную. На вас возложена громадная ответственность. Вы ни в коем случае не должны уклоняться от нее.
– Мы и не собираемся уклоняться, – заверила Клотильда. – Единственный шанс для Китти заключается в том, чтобы мы доказали существование обмана. Я надеюсь пролить свет на это некрасивое дело посредством клочков письма, которые у меня в платке. Я хочу поехать в Лондон повидаться с моим отцом, чтобы попросить его восстановить письмо; потом мы с Елизаветой хотим сказать другим фрейлинам и статс-дамам, что желаем отложить дело Китти на несколько дней. Я прошу у вас позволения исполнить мой план.
– Не могу отказать тебе в этом, дорогая.
– А пока позвольте послать телеграмму моей матери в Лондон.
– Конечно.
– Могу я написать ее сейчас же, здесь, миссис Шервуд?
– Можешь, Клотильда.
Клотильда написала несколько слов, и телеграмму сразу же отнесли в почтовое отделение. Через два часа пришел ответ от миссис Фокстил: «Твой отец приехал сегодня утром в восемь часов. Приезжай к нам завтра непременно».
Клотильда побежала вниз, к миссис Шервуд.
– Могу я поехать завтра в Лондон на весь день? – спросила она. – Отец хочет меня видеть. Он только что приехал из Нью-Йорка. Можно мне ехать?
Этот вопрос был задан открыто, в присутствии нескольких девочек. Генриетта и Мэри Купп стояли вблизи; последняя и не подозревала, что именно с ней связана поездка в Лондон. Миссис Шервуд сказала ласково:
– Конечно можешь, если тебе хочется, Клотильда.
Все быстро устроилось. Клотильда послала ответную телеграмму, что приедет в отель «Ритц» завтра в полдень, потом она подошла к Елизавете, мисс Хонебен и маленькой леди Марии.
– Это кажется мне очень странным, – сказала леди Мария. – Значит, тебя не будет целый день, Клотильда; а я думала, что завтра начнут собирать мнения о Китти и решится вопрос о ее виновности или невиновности.
– Мне жаль, но я не могу остаться; мой папа проехал через весь бурный океан! – воскликнула Клотильда. – Придется отложить дальнейшие расследования до следующего дня.
– Да, это важно, чтобы наша Кло повидала своего отца, – подчеркнула Елизавета.
– Как ты, должно быть, рада, Клотильда, – заметила мисс Хонебен.
– Да, я прыгала бы от радости, если бы не Китти, – призналась Клотильда.
Она сговорилась с Елизаветой, что они не будут упоминать о настоящей причине ее поездки в Лондон. Эту ночь Клотильда почти не спала, как, впрочем, и Елизавета. Никогда в жизни Елизавета не чувствовала себя такой несчастной. Все это было ужасно и превращало их чудесную школу в обитель печали. На невинную девочку (Елизавета была вполне увере-на в ее невиновности) возвели ложное обвинение, от которого, казалось, не было никакой возможности ее избавить. Что делать?
Елизавета мало верила в то, что Клотильда считала таким важным, – в разорванное письмо, вынутое ею из-под корней кустика дикого щавеля.
Рано утром Клотильда отправилась в город и вскоре приехала в отель «Ритц». Мистер и миссис Фокстил были в восторге, увидев свою дорогую дочку. Сам Фокстил вертел ее во все стороны, оглядывал с головы до ног.
– Право, Кло, я полагаю, что со временем ты будешь красивой, славной женщиной.
– Надеюсь, папа. Я не была бы твоей дочерью, если бы это было не так.
– Скажите, пожалуйста, что за самомнение у этой девочки! – вскрикнул миллионер, ударяя дочь по плечу. – Она думает, что будет такой же, как я. – И он весело показывал своей жене на дочь. – Какова, какова!
– Может быть, она будет и лучше тебя, Джемс Томас, – ответила жена, – как знать? А лицо у нее доброе, открытое.
– Надеюсь, что и останется таким, – заметил миллионер. – Вот что я скажу тебе, Клотильда Фокстил. Я богатый человек. Но я честен, да – честен и прям. Каждый пенни, каждый фартинг[14], что я имею, приобретены честным путем. Я мог бы быть еще богаче, если бы прибегал к нечистым средствам, как это делают некоторые; но это не нравится ни мне, ни твоей матери, да, я думаю, и тебе самой, Клотильда Фокстил.
– Конечно, не нравится, папа! Вот именно потому, что ты такой чудесный, я и приехала просить тебя помочь мне в беде.
– О! В беде?! – воскликнул миллионер. – Не сделала ли ты чего-нибудь недостойного, Клотильда? Если это так, то будь ты хоть двадцать раз моей дочерью, я…
– Папа, я ничего дурного не сделала, – уверила отца Клотильда. – Тебе нечего тревожиться обо мне. Беда-то не моя. Я хочу рассказать вам, папа и мама, чтобы вы помогли мне.
– Да, это, право, очень интересно, деточка, – проговорила американка, присев ближе к дочке и кладя руку на ее плечо. – Ты напоминаешь мне давно прошедшее время, Кло, когда твой отец еще не нажил своего богатства. Бывало, я выжимаю белье в прачечной, а ты сидишь терпеливо, с таким же важным видом. Это было, когда мы держали прачечную. Помнишь это, Кло? Ну, девочка сидит, бывало, неподвижно, словно маленькая статуя, если мы обещаем ей рассказать потом какую-нибудь хорошенькую историю.
На этот раз Клотильда рассказала родителям историю – и так хорошо, как только может она. Она не колебалась, а приступила прямо к сути дела. Описывая Китти, Кло говорила так горячо, что миссис Фокстил плакала.
Наконец дочь перешла к тому, как Мэри получила письмо за завтраком и не хотела при всех читать его. А потом она разорвала и зарыла письмо брата в лесу.
– Когда представился удобный случай, – объяснила Клотильда, – я пошла в лес, вырыла клочки письма и в платке привезла их к тебе, папа, умнейшему человеку в Нью-Йорке, Джемсу Томасу Фокстилу. Ты должен сложить их и найти в них смысл.
– Это чрезвычайно трогательная история, – после глубокого вздоха произнесла миссис
