А ты, Санька, ничего не чувствуешь, потому что простужена. Нос у тебя заложен, понимаешь?
– Ой, – Саша вжала голову в плечи. – Я и не подумала…
– У меня к этому псевдофотографу накопилось мно-о-ого вопросов, – кряхтя, Егор приподнял Василия. – Деду моему что-то наплёл. Расстроил старика и тот понёсся неведомо куда сломя голову… Помоги-ка мне. Дотащим страдальца до дома. Пусть полежит немного, в себя придёт.
– Неужели Василий имеет отношение ко всей этой истории с нечистой силой?
– Это мы у него и узнаем, когда очнётся. Устроим, так сказать, допрос с пристрастием!
Егор не догадывался, как обморок Василия повлияет на исход сегодняшнего дня. Если бы юноша не втянул горе-фотографа в бессмысленную драку, Дмитрий Евсеич вернулся бы домой аккурат к ужину и без единой царапины.
* * *
Пока на улице разворачивалась нешуточная битва, дедушка Егора стремительно приближался к дому Николы.
– Ставни закрыты, дверь нараспашку… Не случилось ли чего? – забеспокоился старик, вытирая ладонью пот со лба. – Никола! Ты здесь?
– Евсеич, – послышалось из глубины дома. – Это ты, дружище?
– Я, – дед Егора переступил порог. – Проведать тебя пришёл. Темно, как в могиле! Включить свет?
– Не надо! Глазам больно, – под Николой скрипнула ржавыми пружинами кровать. – Худо мне, Евсеич. Кажись, смерть меня забирает…
– Что ты! Рано помирать собрался! Мы ведь ровесники. Вместе сызмальства, за одной партой сидели. Девушка, я помню, нам одна и та же нравилась. Ухаживали, цветы дарили, сватались…
– Ты про Катерину? – голос Николы потеплел. – Первая красавица на деревне была. А теперь какая она! Сгорбленная одинокая старуха из домика на пригорке. Да и мы с тобой не лучше. Дряхлые, никому не нужные, забытые.
– Так уж и забытые! У меня есть Горька, – улыбнулся в темноте Дмитрий Евсеич.
– Жизнь к тебе добра. Но я не завидую, нет! Я люблю быть один. Привык за много лет.
– Кхм. Один, говоришь? – Дмитрий Евсеич подошёл к постели больного и нащупал сухую жилистую руку. – Поговорить мне с тобой надо, Никола. Разбередил мне душу новый жилец нашей Катерины. Рассказал кое-что. Он ведь неспроста сюда приехал… Рукопись Роди, понимаешь ли, отыскал. Наведывался ко мне нынче.
Никола сжал ладонь Дмитрия Евсеича, и тот подивился недюжинной силе старика.
– И ты теперь… знаешь?
– Да, Никола. Потому я здесь.
– Евсеич, – голос Николы звучал глухо и устало. – Мне жаль. Очень жаль.
За спиной Дмитрия Евсеича скрипнули половицы. К спёртому воздуху комнаты примешался запах болотной тины.
Не успел дедушка Егора обернуться, как на затылок его опустилась тяжёлая сучковатая палка. В глазах потемнело, и старик рухнул на пол.
Глава 42
Очнулся Василий от прикосновения ко лбу чего-то влажного и холодного. Голова раскалывалась, на разбитой нижней губе запеклась кровь.
– Где я? – приподнялся на локте молодой человек. – Который час? Вернулся ли Дмитрий Евсеич?
– Тише, резкие движения не пойдут вам на пользу, – у тахты, на которой лежал фотограф, с тазиком воды на коленях сидела раскрасневшаяся от переживаний Саша.
Рядом с девушкой, угрюмо поглядывая на захворавшего врага, стоял Егор. Он широко раздувал ноздри и, казалось, в любой момент был готов возобновить поединок.
– Как вы себя чувствуете? Нигде не болит? – поинтересовалась Саша. – У моей мамы в аптечке есть разные лекарства. Хотите, я сбегаю домой и принесу?
– Вот ещё придумала, лекарства на этого типа тратить, – прошептал Егор и тут же замолчал, поймав укоризненный взгляд подруги.
– Не нужно беспокоиться, – слабо махнул рукой Василий. – По крайней мере, за меня. Скажите, Саша, дедушка этого разгорячённого юноши до сих пор не появлялся?
Саша помотала головой.
– Ай! Куда же вы?! Ведь нужно отлежаться! У вас может быть сотрясение мозга…
Но Василий её не слушал. Собрав последние силы, он сполз с тахты и, шатаясь на нетвёрдых ногах, направился к выходу.
– Прошу меня извинить, – обронил он по пути. – Важное дело. Оставьте хлопоты, Саша! Я вполне сносно себя чувствую.
– Пусть идёт, – пренебрежительно дёрнул плечом Егор. – Ишь, какой деловой! Небось опять у проклятого дома околачиваться будет, камерой своей щёлкать.
Василий замер. Медленно обернулся и пристально посмотрел на Егора.
– Что?! – встал на дыбы юноша. – Видел я ваши снимки. Плохо фотографируете, если честно. И всё один и тот же дом. Тот, у которого слава дурная.
– Да, – не стал отрицать Василий. – Я интересуюсь заброшенным домом у леса. Это запрещено?
Тон фотографа не понравился Егору. Ему показалось, что Василий, сбросив с себя маску притворщика, стал более уверенным.
– У нас свободная деревня. Хотите наматывать круги вокруг проклятого места – пожалуйста! Только если попадёте в беду…
– Я буду осторожен, – коротко кивнул молодой человек. – А сейчас позвольте откланяться. Иначе, боюсь, в передрягу попадёт ваш дедушка.
Не дожидаясь расспросов, Василий толкнул дверь и вышел.
Изумлённая Саша подняла глаза на Егора:
– Что он имел в виду? Дмитрию Евсеичу угрожает опасность?
– Забудь! – резко оборвал Егор. – Этот Василий строит из себя непонятно кого. Деда моего для красного словца приплёл. Совсем заврался человек.
Тревога ни с того ни с сего завладела Сашиным сердцем. Куда подевался Дмитрий Евсеич? Уже вечереет, пастух давно пригнал с поля стадо коров, а старика всё нет и нет.
– Егор, ты ведь хотел задать Василию вопросы, – напомнила Саша. Она всё ещё держала на коленях тазик с водой, машинально окунала в него носовой платок и сжимала влажную ткань в кулаке.
Егор не отозвался.
– На что ты там уставился? – нетерпеливо спросила Саша.
– А? Извини, задумался.
– Я спрашиваю, что ты разглядываешь? – Саша убрала тазик с колен, расплескав на пол немного воды, и подошла к другу.
На полу, у кухонного стола, валялся чёрный рюкзак с двумя отделениями и крупными боковыми карманами.
– Думаю, это Василия, – откашлявшись, сказал Егор. – У деда такого рюкзака отродясь не было.
– Забыл, – цокнула языком Саша. – Давай догоним, отдадим?
– Подожди, – остановил подругу Егор. – Знаю, тебе покажется это возмутительным. Но я предлагаю…
– Посмотреть, что внутри? – у Саши перехватило дыхание.
С детства мама твердила ей, что рыться в чужих вещах – занятие, недостойное честного человека. И при обычных обстоятельствах Саша никогда бы не нарушила строгое правило. Но теперь всё иначе: они с Егором втянуты в полумистическую-полукриминальную историю, а Василий скрывает какую-то тайну.
– Думаешь, там краденые иконы бабы Вали? – Саша нерешительно приблизилась к рюкзаку.
– Вряд ли. Иконы слишком большие. Да и пропали они за пару дней до появления Василия в деревне.
– Тогда что в рюкзаке? – Саша коснулась плотной ткани и резко отдёрнула руку.
– Не откроем, не узнаем. Дай-ка я! – Егор решительно потянул за блестящий бегунок молнии. – Так, так… Упс! Вот
