стоял, застыв, в одном сапоге. Рядом прыгал Сашка – он, как всегда, пытался снять сразу два сапога, чтобы не мучиться сначала с одним, потом с другим. Уже два раза грохнулся, но не оставлял попыток стянуть оба сапога сразу. В очередной раз он упал на Илюшу, свалив и его.
– Чего ты под ногами крутишься! – возмутился Сашка, наконец сбивая с ног сапоги.
Илюша показал головой в полуоткрытую дверь.
– Ой, – ахнул Сашка и начал судорожно приглаживать волосы.
Илюша же продолжал лежать на полу в одном сапоге.
На кухне сидела Даша, держа на руках Муську. Кошка, обычно не терпящая нежностей от посторонних, спокойно сидела на коленях девочки и мурчала, как трактор. На кухне сидела тётя Вера и ещё одна женщина, видимо мама Даши.
– Добрый день, – галантно первым зашёл в дом Фёдор Николаевич.
Следом засеменили мальчишки. Папа Илюши, очень трепетно относившийся к порядку, задержался в прихожей, развешивая мокрые дождевики и аккуратно расставляя сапоги.
Мальчишки молча ели, слушая, как мама Даши, тётя Надя, рассказывала. Они решили временно вернуться в город, раз уж такой ливень, собрали вещи, сели в машину, проехали почти до конца деревни и вдруг Даша закричала. Она увидела, как на улице под навесом старой автобусной остановки сидит бедная мокрая кошка. И эту кошку она точно знает. Муська, она живёт у соседей. Как она только оказалась на улице в такой ливень?
– Я едва успела затормозить! – рассказывала тётя Надя. – А Даша уже выскочила из машины и схватила кошку. Я спрашивала, точно ли это та самая кошка, но Даша была уверена – таких красивых больше ни у кого нет. Она помнила, где вы живёте, вот мы и решили к вам заехать. Только у вас дома никого не было.
– Да, мы давно на два дома живём, – улыбнулась тётя Наташа. – Дашенька, спасибо тебе за нашу Муську. Она почти никогда не убегает, но случается. Не знаю, с чего её вдруг понесло на улицу в дождь. Даже Бублик из дома не выходит, под диваном сидит.
– Собаки боятся грозы, не надо его винить, – заметила Даша.
И Бублик, будто почувствовав поддержку, вылез из-под дивана, подошёл к Даше и улёгся ей в ноги.
– Животные всё чувствуют. У тебя очень доброе сердце, – чуть не расплакалась от умиления бабушка Нонна.
Мальчишки, впрочем, как и дядя Андрей, и Фёдор Николаевич, предпочитали молчать о своих подвигах.
Когда женщины договорились дружить, ходить друг к другу в гости и наконец настало время расходиться по домам, Сашка первым подошёл к Илюше. За что тот опять был благодарен другу. Сашка всегда делал первый шаг к примирению, не умел таить обиду или скрывать недовольство. Возникающие проблемы он тоже предпочитал решать немедленно.
– Она будет нашей общей Дашей, то есть Дамой сердца. Уговор? Мы оба будем её оберегать и защищать. – Сашка протянул руку.
– Идёт, – радостно согласился Илюша.
– Надо поплевать или руку порезать, чтобы кровью скрепить уговор? Как там твои рыцари делали? – уточнил серьёзно Сашка.
– Рукопожатия и честного слова рыцаря достаточно, – ответил Илюша.
Тренировщики
– Лежать, нет, не сидеть! Я сказал – лежать! Нет, нельзя! Лежать! – услышал Илюша, когда утром вышел во двор.
– Ты что там делаешь? – крикнул он Сашке.
– Бублика дрессирую. Чтобы он больше никуда не убегал и слушался.
– И как?
– Никак. Вообще ничего не понимает! – признался Сашка.
Илюша пролез через доску забора.
– А ты ему даёшь вкусности за выполнение команды? – уточнил он.
– Да он уже весь пакет слопал, но всё равно не слушается. Вот, смотри. Сидеть, Бублик, сидеть! Нет, не лежать! Сидеть!
Бублик ложился, норовил уснуть, тыкался мордой в ладонь Сашки, в которой тот держал лакомство, но на команды вообще не реагировал.
– Дай лапу! – упорствовал Сашка. – Лапу!
Бублик не собирался давать лапу, он хотел валяться на земле и немного подремать.
– Кажется, ты перекормил его лакомством, – заметил Илюша. – Конечно, он сейчас уснет. Я бы тоже уснул, если бы столько слопал.
– А как мне его дрессировать? Он же пёс! Должен выполнять команды! – Сашка был расстроен.
Илюша не знал, чем помочь другу. Он ведь не был хозяином Бублика, да и с собаками дела не имел. Только с кошкой. Муська же не поддавалась никакой дрессировке – делала, что хотела, ходила, куда хотела, и спала, где хотела. Кстати, она уже лежала рядом, глядя на пса с жалостью и сожалением. Потом начала вылизывать заднюю лапу. Бублик, увидев Муську, гавкнул, Муська оторвалась на секунду, посмотрела на Бублика, как на назойливо жужжащую муху, и снова сосредоточилась на лапе.
– Вот какой он пёс, если даже кошка его не боится?! – расстроенно воскликнул Сашка.
– Муська вообще никого не боится, – попытался успокоить друга Илюша.
В этот момент к кормушке прилетели птицы. Папа Сашки установил на участке большую кормушку в форме домика. Туда часто слетались синицы и трясогузки. Бублик гавкнул на них, но те даже не отвлеклись от семечек.
– Вот! И птицы его не боятся! – Сашка от отчаяния чуть не плакал. – Мама говорит, что, если к нам заберутся воры, Бублик им дверь откроет.
Илья не знал, как успокоить друга. Но в принципе мама Сашки была права – Бублик был рад всем. Вилял хвостом и совершенно не собирался становиться защитником дома.
– Бублик не сторожевой пёс. Он очень добрый и нежный. Он как ребёнок, – Илюша пытался подобрать слова, чтобы Сашка не разрыдался от отчаяния. – О, точно! Я придумал! – закричал он.
– Что? Новый вид дрессировки? – Сашка всё ещё сомневался – начинать плакать или нет. Бублик в этот момент подошёл к Муське и свалился на неё всей тушей, весом килограммов пятнадцать, а потом облизал. Муська обалдела, конечно, попыталась выбраться, но смирилась. Кошка и пёс лежали, можно сказать обнявшись. Бублик громко храпел, уснув. Муська тоже уснула, терпя вывалившийся язык Бублика на своём ухе. Кошки, конечно, могут выскользнуть отовсюду, когда им захочется, но не когда на них лежит диван на ножках и храпит.
– Я придумал! – скакал от радости Илюша.
– Говори уже, – попросил Сашка.
– Мы будем дрессировать Бублика и Ваську вместе! – объявил Илюша.
– Зачем Ваське уметь давать лапу? – не понял Сашка.
– Ей надо научиться ползать! А то она, как в деревню приехала, разучилась. Мама переживает. Говорит, что должна ползать, а не хочет. Лежит на коврике и норовит уснуть. А дома уже ползала. Её все врачи хвалили, – начал объяснять Илюша.
– Не понимаю. Как Бублик
