Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
себе всё про любовь знаю. Когда я маму увидел, я сразу как раненый стал. У меня что-то внутри оторвалось. И я понял, что без мамы мне будет очень неуютно. Если у них так не произошло, вы их хоть клеем друг к другу приклейте, ничего не выйдет. Одни страдания.
А Матроскин подумал:
«Где ж нам столько клея взять?»
Глава шестая
Жизнь продолжается
Тётя Тамара даром времени не теряла. Каждое утро она железной рукой всех куда-нибудь нацеливала. Утром во время завтрака она сказала:
– Жизнь у нас должна идти по двум руслам: по хозяйственному и по духовному. С хозяйственностью мы кое-как справляемся. Дрова мы заготовили и грибы, корову сеном мы обеспечили.
«Ничего себе «мы», ничего себе «обеспечили!» – подумал Матроскин. – Когда это я один всё лето спины не разгибал».
Тётя продолжала:
– А вот с духовным руслом у нас дела обстоят хуже. Скажи мне, Шарик, когда ты в последний раз читал труды академика Павлова?
Шарик стал вспоминать. Он много трудов вспомнил, но труды академика Павлова как-то не всплыли. Шарик даже покраснел от размышлений. Он стал красный, как морковка, ближе к свёкле. Только из-за его повышенной мохнатости никто не увидел, как ему стыдно.
– Или ты, Матроскин, – говорит тётя Тамара, – как часто ты заглядываешь в книги товарища Мичурина? Это был садовод такой прогрессивный. Мне в армии про него много рассказывали. Особенно про его трагическую гибель.
– А как трагически погиб товарищ Мичурин? – спросил бывший ординарец Иванов-оглы.
– Упал с выращенной им клубники… или с огурца. Представляете, какой это был огурец!
– Скользкий, – говорит Шарик.
– Не скользкий, а гигантский! – поправила его тётя Тамара. – Одним таким огурцом можно было всю деревню Простоквашино накормить. А ты, дядя Фёдор, становишься у нас Иваном, не помнящим родства, – продолжала она. – Как у тебя обстоят дела с русской историей? Когда ты в последний раз ходил в патриотический поход по родному краю?
– Я каждый день хожу в патриотический поход по родному краю, когда в соседнее село Троицкое за хлебом иду, – отвечает дядя Фёдор. – Особенно зимой, когда снегу по колено.
Кот Матроскин тихонько так говорит дяде Фёдору:
– Всё, я больше не могу. Я забираю Мурку с Гаврюшей и ухожу в патриотический поход. Я знаю один дом, где лесники живут.
– Нельзя, – говорит дядя Фёдор. – Папа и мама здесь одни пропадут.
– А мы их с собой возьмём.
– Нет, – говорит дядя Фёдор. – Мы не должны сдавать наше Простоквашино. Мы сейчас выборами займёмся.
– Слушайте, – вдруг вступил папа. – А наш Шарик совсем про своё фоторужьё забыл. Почему бы тебе, Шарик, не выпустить патриотическую стенгазету?
– Какую такую стенгазету? – не понимает Шарик.
– А такую, – объясняет папа. – «Военные уходят на пенсию, но не сдаются!» И десять фотографий тёти Тамары за работой по воспитанию молодого поколения.
– Это мысль! – поддержала мама. – Тётя Тамара сейчас так хорошо выглядит на свежем воздухе. Очень она фотогеничная стала.
Тётя Тамара застеснялась немного, но спорить не стала. Мысль о военных пенсионерах, которые не сдаются, показалась ей прогрессивной и воспитательной.
Ординарец Иванов-оглы сказал:
– Эх, жаль, что у меня во время службы фоторужья не было! Я бы столько военного патриотизма наснимал. Помню, случай у нас был с товарищем полковником, аккурат на Новый год. Пришёл приказ списать старые танки.
В это время почтальон Печкин подошёл. Он даже поразился:
– Неужели наша армия на старых танках воюет?
– Нет, – объяснил Иванов-оглы. – Это только так говорится «старые танки». А они совсем новые, в масле, даже не надёванные. Просто у них гарантийный срок кончился.
– Вот бы мне такой танк ненадёванный! – сказал Печкин.
– Зачем? – удивились все.
– Почту развозить. От собак отбиваться, от мафии. Да мало ли что: где дачники в машине застрянут, так я их танком вытащу. Я такой бизнес открою по вытаскиванию. У нас дороги сами знаете какие! А ещё охота… на кабана там, на утку!
– На утку с истребителем охотиться надо! – проворчал Матроскин.
А Иванов-оглы продолжал:
– Надо танки списать. Это ж море работы. Их надо отвезти на завод танкоразрезательный. Перевозка денег стоит. Там разрезать на части. Разрезка денег стоит. Части надо переплавить на слитки. Переплавка денег стоит. А слитки надо продать секретному танко-тракторному заводу для производства новых танков. А платят за эти слитки чепуху. Одни расходы получаются. Другой бы товарищ полковник растерялся. А наша товарищ полковник выход нашла.
Тут тётя Тамара вмешалась:
– Знаешь что, Иванов, ты эту историю без меня расскажи. А то мне неловко, что при мне меня хвалят. Я пойду пока в огород, хозяйством займусь.
Она вышла из домика и стала яблоню раскачивать, на которой последнее яблоко висело. Иванов продолжал:
– Как вы думаете, что же она придумала?
Все спросили:
– Что?
– Она придумала эти танки врагам сдать.
– Каким врагам?
– «Синим».
– Что это за враги такие синие? – спросил Печкин. – Мороз, что ли, был?
– При чём тут мороз? – удивился Иванов-оглы. – Просто у нас были военные учения. Мы были «зелёные», а они «синие». Вот мы им танки и сдали. Они – военные десантники.
– Значит, вы проиграли учения? – спросил папа.
– Ну да.
– Военные учения надо выигрывать, – говорит Печкин. – Это же очень плохо, что вы их проиграли. Непатриотично.
– С тактической точки зрения это непатриотично: им дали почётные грамоты, а нам нет. Но со стратегической – это хорошо. Потому что они с этими танками полгода мучились, пока переплавили. А мы даже премию получили за экономию средств. И ещё товарищу полковнику значок вручили – «Спасибо» третьей степени.
Он так закончил:
– Нет, вы со мной не спорьте: ваша тётя Тамара – большого государственного ума человек.
С ним спорить никто и не собирался.
– Мы с ней одних валенок за прошлую зиму штук двести сэкономили. А уж про шапки с ушами я молчу. Мы с ней на одном сырье можем три года жить. И ещё сэкономить.
Шарик немедленно схватил фоторужьё и пошёл эту государственного ума женщину фотографировать.
Она шаг, и он шаг.
Она к яблоне подойдёт, и он к яблоне.
Она в коровник – Мурку погладить, и он в коровник.
Она идёт с лопатой в огород, он следом.
Шарик, конечно, набегался за день. Но больше никто его в речку на заготовку рыбы не бросал. А Матроскина бросили в лес на заготовку лесных грибов – опят.
Папу с мамой опять бросили на педагогику: последние четыре тома осваивать. А Печкин и Иванов-оглы получили указание перенести пианино из сарая в палатку, а оставшееся время использовать для общения с
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
