бы больно морально и физически мне ни было. Теперь я королева. Королева Лина – как это глупо звучит.
Поспешно вошёл Мир. Должно быть, он ждал у двери. Интересно, кто ещё стоит по ту сторону стены и кого там нет?
– Привет, Лина.
Менестрель уселся на стул, освобождённый Кадетой.
– Как я выгляжу? – спросила я.
– Страшнее видали, – усмехнулся он.
– А я думала, что смогу тебя удивить.
Мне показалось, что в присутствии Мира боль моя стала тише.
– Ну, после того как ты предложила мне руку и сердце, я больше уже ничему не удивляюсь.
– Предложение всё ещё в силе.
– Я рад, что ты шутишь, – значит, всё в порядке. А это, – он сделал неопределённый жест, – со временем пройдёт.
– Расскажи мне, что случилось на Болотах? Где Стелли?
– Стелли осталась в нашем домике на Болотах, вскоре я отправлюсь к ней.
– Нет!!! – вырвался у меня крик. А я только решила, что всё плохое позади. Я и представить себе не могла, что менестреля не будет рядом. Только не это. – Ты же мой шут.
«Ты моё второе „я“», – хотелось сказать мне.
– Я им навсегда и останусь.
– Мир, я не хочу тебя отпускать. Кроме того, я надеялась, что Стелли заберёт корону себе.
– Она не хочет даже близко подходить к Столице. Корона твоя, Лина. Позволь нам со Стелли немножечко счастья.
– А я? А мне что с ней делать? Ты только представь себе такую королеву на троне. Часть подданных будет смеяться, часть в ужасе прятать глаза. С такой внешностью я смогу стать либо посмешищем, либо монстром.
– Ты останешься собой в любой ситуации – это ты уже доказала, я в тебя верю. – Мир поцеловал мою руку, а когда он отпустил её, я почувствовала пустоту и одиночество, как это уже было в Башне. – Когда-то я думал, что внешность – это главное. Я ошибался, Лина. Можно быть очень красивым и при этом сущим монстром, а можно быть уродом и уметь оживлять птиц. У тебя будет всё хорошо; я знаю, что твоё сердце – сердце настоящей королевы.
– Хотела бы я в это верить.
– А ты верь! Вера сильнее правды.
– Так что же произошло на Болотах после того, как Вьен утащила меня оттуда? – спросила я, избегая разговора о вере и правде.
– Так уж случилось, что, покинув Храм Судьбы, я очнулся на острове посреди Болот.
– Твоё тело туда отвела Дэмон. Она говорила мне.
– Да, – грустно улыбнулся Шут.
– Скучаешь по ней?
– Как ни странно, да. Она ведь всё-таки была моим Маром.
– Прости меня…
– Не извиняйся, ты освободила мир от демона без голоса – это дорогого стоит. Ну, так вот, а компанию мне на том острове составили Сари и Варт.
– Сестра и брат Тима? Как они там оказались?
– Их привёз единорог, а потом там и бросил. Волшебным созданиям лучше не доверять, но думаю, ты уже знаешь об этом. Ситуация была безвыходная: чтобы выбраться, пришлось срочно спасать Красавицу и Тима, а также очищать Болота. Я уже тогда догадался, что всё дело в Стелли. Когда-то она загадала желание, что у нас с ней будет одна судьба. Оказавшись между жизнью и смертью, я невольно стал причиной того, что Стелли также оказалась в состоянии ни живой ни мёртвой.
– Как же ты спас её?
– Я напомнил Болотам, какими они были раньше.
– Как?
– С помощью их же мелодии, той самой, что я слышал, когда был ребёнком.
– Но у тебя же не было лютни.
– Зато был мой голос и мой талант. Знаешь, Лина, а ведь сказка, прочитанная Тимом, была правдивой. Вот только все её неправильно поняли: любить нужно было не того, кто заключён в шаре, – нужно было испытывать любовь к Болотам. Это любовь жила и в твоём сердце, и в моём сердце. Я вернул Болотам их прежнюю суть. И вместе с Сари и Вартом мы спасли Стелли и Тима.
– Что стало с остальными узниками Болот?
– Болота отпустили их, превратив в музыку, так же как это делали раньше. Светящиеся шары растворились во тьме. Нам удалось удержать только два из них, не позволив улететь навсегда.
– Значит, нет больше страшных Болот?
– Ну, почему же сразу нет – в них по-прежнему можно утонуть. И я думаю, весной зацветут болотные цветы, которые будут заманивать путников своей красотой и музыкой в трясину. Болота будут не менее красивы и коварны, просто красота и коварство эти станут другими.
– Да, скорее всего, так оно и будет.
Мир снова поцеловал мою руку:
– Лина, я сделал в жизни очень много зла, лишь потому, что думал только о себе. Сейчас мне есть о ком позаботиться. Отпустишь меня?
– Будешь оживлять Маров и бабочек?
Мне стало нестерпимо грустно, так грустно, что я не смогла сдержать слёз.
– Если будет нужно, – улыбнулся Мир, – ты и сама можешь в этом попрактиковаться. Не бойся раздавать своё сердце: чем больше отдаёшь – тем сильнее оно будет.
– Теперь, когда Дэмон не стало, ты снова станешь карликом? – решилась я на неудобный вопрос.
– Возможно, – пожал плечами Мир, – я не знаю. Но даже если так, я об этом не жалею.
– Я тоже ни о чём не жалею, – соврала я.
– Позвать Тима? – спросил Мир уже в самых дверях.
– Да.
В груди заворочался страх.
– Не бойся, Лина, всё будет как надо.
Мир готов был переступить порог и скрыться за дверью, когда я чуть слышно шепнула:
– Пожалуйста, не уходи, я не смогу без тебя.
Он вернулся ко мне и протянул свою лютню. Я заметила на ней следы от огня, но серьёзно инструмент не пострадал.
– Эта лютня давно уже стала частью меня… Я хочу отдать её тебе. Береги её, Лина. И помни: я всегда буду с тобой.
Мир вложил инструмент мне в руки и ушёл, больше не сказав ни слова.
Тим вошёл, осторожно прикрыв дверь. Подошёл, ступая чуть слышно по мягкому ковру. Я видела, насколько неуютно чувствует он себя здесь, во Дворце, не зная, как вести себя, не понимая, как теперь относиться ко мне, ставшей вдруг королевой.
– Садись, – велела я.
Тим послушно опустился на освободившийся стул.
«Ну, как я тебе?» – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Вместо этого я сказала:
– Глупо было уходить на Болота.
– Прости, – Тим коснулся моих волос, но тут же отдёрнул руку, – я хотел тебя спасти, не подумал, что ты побежишь за мной.
– Уже рассказали?
– Да, если и не всё, то очень многое.
– Всего не знает никто, особенно о том, что произошло со мной в Лабиринте.
– Я знаю, что ты не могла сделать ничего, что запятнало бы твоё сердце, а для
