К тому же тётя с большим ярко напомаженным ртом раскрыла объятья и нацелилась на Артёма, чтобы за всех сразу показать, как его любят. Полуволшебный путешественник, на свою беду, оказался между нею и своим Возком. Казалось, он сейчас неминуемо будет как следует обнят и покрыт красными поцелуями.
Но как тётя ни тянулась к Артёму, жалобно повторяя: «Артёмушка, мы все тебя так любим! Артёмушка, идём с нами!..» – обнять его никак у неё не получалось. Казалось, между ними натянута совершенно прозрачная, невидимая плёнка, которая прогибалась под тётиным напором, но не давала ей коснуться племянника. Напрасно тётя чмокала губами: её поцелуи оставались яркими пятнами на невидимой стене и медленно стекали по ней на землю.
Артём облегчённо вздохнул и развёл руками:
– Ну вот видишь, тётя, лучше иди поцелуй бабушку с дедушкой. Всё-таки это твои мама и папа. Мы потом снова все встретимся, когда вы на Взрослой Площадке наиграетесь.
И он снова повернулся к Вагику:
– Просторный Сад – это здорово. Сейчас я тебе расскажу про него, как только мои взрослые отправятся к себе на Площадку. Они от этих рассказов почему-то нервничают.
Вагик хотел было шагнуть поближе к Артёму, на его дорожку, но не смог этого сделать. Неощутимая прозрачная стена не пропускала его.
Тем временем артёмовы родные, кто ворча, кто горячо обсуждая друг с другом происходящее, двинулись дальше по асфальту. Порою кто-нибудь их них оборачивался и кричал Артёму очередное напутствие: «Веди себя как следует!», «Возвращайся не поздно!», ну и всякое такое. Но мальчики уже не обращали на это особенного внимания.
Тем более, что Вагика отвлекло появление нового обитателя Волшебного Возка. Они так незаметно всегда появляются!..
Вагик почувствовал, как кто-то взял его за руку. И за другую. И за плечи обнял. И на голову руку положил.
И всё это был один человечек, зато очень многорукий.
Руки у него были ласковые, тёплые, а сколько их было – Вагику сосчитать не удалось.
– Ну твои-то родные не такие приставучие, – прошептал человечек Вагику, согревая ему ухо приятным дыханием. – По правде говоря, мальчик не так уж и плохо себя вёл со своими: не грубил, всё объяснить старался… Уж я, Роднуля, в этом толк понимаю. Ведь всё-таки хорошо, когда родные неподалёку. Хотел бы, Вагик, чтобы твои здесь тоже были, правда?..
Хотя Вагик и в самом деле соскучился по маме и по остальным тоже, но он побоялся ответить «да». Путешествие-то волшебное. Скажешь «да» – глядь, они все здесь и появятся. Может, их ещё больше будет, чем у Артёма. Что тогда с ними делать?.. И Вагик помотал головой:
– Нет. Лучше я сам. Здесь столько всяких приключений.
– Ну и что? – заулыбался Роднуля пухлыми губками. – У тебя ведь родители особенные. Вот придёшь на Взрослую Площадку, там на всяких взрослых насмотришься. Увидишь: твои родители совсем другие.
– Роднуля, миленький! – взмолился Вагик. – Подожди, пожалуйста, я хочу с Артёмом поговорить. О Просторном Саде!..
– Ладно, ладно, – всплеснул Роднуля сразу всеми руками. – Всегда у тебя Роднуля на последнем месте, что с тобой поделаешь…
И Роднуля исчез, успев перед этим чмокнуть Вагика и погладить пёсика Тузика.
Тузик был очень доволен.
– Гав! Видишь, Вагик, он и про меня не забыл. Наверное, мы с тобой родственники.
Артём и Вагик оба улыбнулись тузиковой шутке. И, усевшись на земле поближе друг к другу, насколько позволила им прозрачная стена, они разговорились о Просторном Саде.
– Это замечательное место, – говорил Артём. – Всюду лазаешь, носишься, прыгаешь, крутишься, качаешься, ныряешь. И никто не останавливает.
– Что же там, взрослых вообще нет? – недоверчиво спросил Вагик.
– Есть немного. Только особые, детские взрослые. Они там понимают, что нам интересно, и зря нас не трогают. Они говорят, что игры – это самое важное наше дело. Мы там даже на деревьях дома строим.
– Как это – на деревьях?
– Вот так! И не только дома. И канатные дороги между ними! Я сам четыре дома построил и две канатки соорудил. И горы там есть разной забираемости. С пещерами!..
– И туда тоже детей пускают?
– Ещё бы! Там всё для нас. Ну, там где одному или без взрослых опасно, там экспедицию проводят. А уж в экспедицию всегда возьмут. И разных мастерских для самоделанья много!.. Это уже там, где Свободная Школа начинается. И музыкальные дворцы! Там даже на органе поиграть можно. И танцевальные дворцы, и рисовальные, и лепильные…
– Какие дворцы? Как у царей, что ли?
– Ну, такие тоже есть, только мало. Там скучнее. А всякие наши дворцы – простые. Только места там много и всего, что нужно для всякого деланья. А ещё мы там выращиваем всякие растения, обычные и необычные. Всё так чудесно растёт – потому что там всюду брызги от Источника! И птицы у нас там, и животные разные, и рыбы…
Вагик слушал, открыв рот. Неожиданно в разговор вмешался пёсик Тузик:
– А собаки там есть у вас?
– Ещё бы! – ответил Артём Тузику. – Самые удивительные. Вот только не разговаривают, как ты. А жалко. У тебя это замечательно получается.
Тузик благодарно повилял хвостом, а Вагик спросил:
– А как ты туда попал, в Просторный Сад? Я тоже хочу. Как за эту стену пройти?
– Не знаю. Каждый по-своему попадает. Туда своениточка приводит. Или компас ДА покажет, куда идти. Или сама волшебная дорожка придёт, если тебе туда пора попасть.
– Компас ДА у меня есть, – задумчиво сказал Вагик. – Только вот волшебной дорожке я помешал немного. А что такое своениточка?
– Вот, это такое сокровище, – сказал Артём и вытянул вперёд раскрытую ладонь, как будто показывал что-то.
Но Вагик ничего на его ладони не увидел.
– Ну да, ведь каждый только сам её видит, – спохватился Артём и убрал руку. – Ничего, ты себе своениточку добудешь, тогда и посмотришь. А мне пора уже дальше по Просторному Саду двигаться. Может, я и до Свободной Школы доберусь…
На всякий случай Вагик ещё раз попробовал шагнуть в сторону Просторного Сада. Нет, опять ничего не получилось. Прозрачная стена мягко пружинила, но не пускала его пройти.
Пришлось им с Артёмом распрощаться. Тот пошёл за своим Возком, а Вагик с Тузиком вернулись на свою волшебную дорожку и тут же тронулись дальше.
Вокруг кружился лёгкий крылатый Грустинец. Потом он спорхнул вниз и основательно устроился у Вагика на плече.
Сознатель утешал, как мог, печального Вагика, но Грустинец улетать не собирался.
Впереди уже показалась чугунная, вся в завитках, ограда Взрослой Площадки, когда Вагик заметил ещё одну птицу.
Сначала он услышал её унылое однотонное кукование. Потом она подлетела поближе. Перелетая с дерева на дерево вдоль дорожки, птица даже на лету не прерывала своё глуховатое «ку-ку». Голос её был с каким-то присвистом, и получалось даже не «ку-ку», а «ску-ку». В конце концов она уселась на крышу Волшебного Возка и продолжала там своё заунывное «скукование». Птица была серой-серой.
– Кто это? – спросил Вагик Сознателя с таким любопытством, что Грустинец всполошился и заёрзал у Вагика на плече.
– Это птица Ску-ку, – задумчиво произнёс Сознатель. – Могу рассказать тебе её историю.
– Расскажи! – обрадовался Вагик, а Грустинец вспорхнул и юркнул обратно в Возок.
Мог и не улетать. История птицы Ску-ку оказалась достаточно грустной.
Она была очень ленивой птицей. Даже самые крошечные дела казались ей бесконечной тягостной обязанностью. А потом она снесла яйцо. И пришла в ужас от того, что надо будет для него вить гнездо, и высиживать, и ухаживать за птенцом, и выкармливать его… Нет-нет, это показалось птице Ску-ку просто невыносимым. Она, как всем известная кукушка, подбросила своё яйцо в чужое гнездо и даже не позаботилась узнать, что с ним сталось дальше. Она была очень занята своими крошечными делами.
Прошло время. Птица Ску-ку повзрослела и даже немножко состарилась. И обнаружила, что все её крошечные дела никому не нужны, а к делам побольше она как-то не привыкла. Ничего ей не хотелось. Никто ей не был нужен. И она никому была не нужна. Осталась одна только бескрайняя скука. Вот птица и твердила своё бесконечное «ску-ку»…
– Она живёт как раз у входа на Взрослую Площадку, – закончил свой рассказ Сознатель. – Там же есть и детское отделение.
– Как Просторный Сад? – заинтересовался Вагик.
– Нет, что ты!.. Там много таких детей, которых эта птица как следует обскуковала. Они похожи на самых скучных взрослых и ничем там не занимаются, только скучают. Ну и другие там есть, которые торопятся повзрослеть, тоже в них мало интересного. Да сам увидишь…
