Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
Происхождение коррупции в новой России
Взрывное развитие коррупции стало безусловным, закономерным результатом той внутренней политики, которая осуществлялась Ельциным и его «двором» со времени прихода к власти. Первой акцией, которую он предложил еще на 1-м съезде народных депутатов (май – июнь 1990), – это ликвидация Народного контроля в Российской Федерации как системы; т.е. уничтожались контрольные органы, опирающиеся на общественную активность. Это все – под одобрительное улюлюканье санкюлотствующих депутатских групп. Эту ликвидацию важного контрольного органа тогда пришлось осуществить мне, как первому заместителю Председателя Верховного Совета России. Делал это я с крайней неохотой, понимая, что контрольные механизмы надо укреплять, а не ликвидировать. Но было принято решение съезда – верховного органа власти в России, и его надо было исполнить.
Помните, как тогдашний премьер Иван Силаев не мог понять логики этого решения, когда мы обсуждали вопросы, связанные с трудоустройством очень квалифицированных специалистов этого уничтоженного ведомства.
Когда Герман Греф ликвидировал Торговую инспекцию из подведомственного министерства, я вспомнил и тот эпизод с ликвидацией Комитета народного контроля. В общем, преемственность с политикой Ельцина – полная. Торговая инспекция в системе Министерства торговли СССР была создана еще в 30-е гг., по аналогии с системой, действовавшей в США. Конечно, в наших современных условиях она была исключительно необходимой – столько проблем, как в торговле, вряд ли можно наблюдать в других сферах. Некачественные товары, мошенничество даже в крупных супермаркетах, завышение цен, обвешивание и многое другое – разве это задачи санитарного контроля? Привлечение Ельциным в правительство и на высокие должности совершенно непригодных для выполнения ими стоящих перед обществом колоссальных задач, но пронырливых, циничных, жадных – то, с чего, собственно, и начал Ельцин после того, как уверовал, что стал полновластным «хозяином» России, – с этого времени процессы становления России как коррумпированного государства стали набирать свои обороты. Порочная организация системы власти, непрофессионализм, слабые кадры, отсутствие механизмов контроля сверху донизу – основа ее произрастания в любом государстве.
Так получилось, что большая часть псевдореформаторов, которые вместе с Гайдаром пришли в федеральное правительство, впоследствии стали очень богатыми людьми, а видели мы их в зале заседаний Верховного Совета в период, когда они только что заняли своим правительственные посты в довольно жалком положении (одежда – старая, изношенная, рубашки – несвежие, бесцветные, тонкие шейки, болтающиеся в чересчур большом размере ворота (Чубайс); а ситуация с Гайдаром была попросту комичной – она вызывала смех депутатов-политиков: толстый, обрюзгший и все время пьющий воду из крана, находясь на трибуне с чмокающей речью. Как-то в сердцах на съезде народных депутатов Аман Тулеев сказал (обращаясь к Ельцину): «Если будем продолжать эту политику, Борис Николаевич, прочмокаем Россию!» – в огромном зале Кремлевского дворца – хохот, сотрясший его своды.
И вот – сразу же после ухода из правительства все эти люди вдруг стали банкирами, директорами корпораций, руководителями «фондов», – в общем, очень состоятельными людьми. Они заранее заготовили для себя «парашюты» – так ныне на Западе называют эту коррупционную систему. Много было фактов, показывающих об отсутствии должного порядка в использовании наших скудных финансовых ресурсов, – напомню, что баррель нефти тогда стоил что-то порядка 12 долл., важна была каждая копейка. Верховный Совет, обладая исключительными правами контроля в бюджетной сфере, на деле не имел детальной информации о том, как расходуются средства, в том числе и валютные. Наши запросы в правительство и беседы с министрами и специалистами ведомств обнажили странную картину – как оказалось, и в правительстве, его профильных министерствах – также не знали реальной ситуации с «доходами – расходами» государства. В этом мне признался Виктор Черномырдин, которого на съезде народных депутатов мы избрали главой правительства вместо отправленного в отставку Гайдара (декабрь 1992). Черномырдин заверил меня в том, что «он наведет порядок в правительстве и все будет согласовывать с Верховным Советом». Полагаю, что на первом этапе Черномырдин искренне желал сотрудничества с парламентом, но его пыл «охладил» Ельцин, а затем и сам премьер «понял» преимущества бесконтрольной деятельности и послушно выполнял команды кремлевского хозяина и его аппарата (администрации).
Такая обстановка не могла никоим образом устроить Верховный Совет, и мы в изумительно короткий срок разработали Закон о Государственном бюджетно-контрольном комитете, взяв за основу организационное строение Бюджетного комитета конгресса США, с его обширными полномочиями в этой области. Комитет имел большой штат сотрудников из состава наиболее подготовленных специалистов в области финансово-бюджетного контроля – в те времена еще были в стране такие, и немало. Уже с первых дней своей работы он стал наводить буквально страх в тех ведомствах, которые становились объектом его контрольной деятельности. Например, им было выявлено, что в проекте бюджета (министр финансов Борис Федоров) чуть ли треть годового бюджета не была отражена. Министерство, после некоторого «брюзжания», вынуждено было согласиться с выводами Бюджетно-контрольного комитета.
Другой институт, который был использован парламентом для пресечения фактов коррупции в органах высшей исполнительной власти в тот период, – это назначение специального прокурора, который был выведен из-под оперативного руководства Генерального прокурора и подчинен Верховному Совету (его возглавил прокурор Макаров). Он выявил большое число коррупционных фактов, были возбуждены уголовные дела против двух министров, заместителей премьера – Михаила Полторанина и Владимира Шумейко, их допрашивали в течение многих часов по конкретным фактам. Правительство, да и сам Ельцин, были основательно напуганы. Конечно, они должны были поддержать это направление деятельности, начатой по инициативе парламента, но они избрали другой путь – полного отрицания этих фактов и обвинили Верховный Совет в «попытке дестабилизировать ситуацию в стране». Эту неправду быстро подхватили СМИ и TВ (которые тогда контролировались Михаилом Полтораниным, «министром пропаганды», как его называли). Весьма негативную роль в той нашей антикоррупционной деятельности сыграл вице-президент Александр Руцкой – он непрерывно «дергал» спецпрокурора Макарова, вызывал его в Кремль, в свой кабинет «на доклад» о том, «как продвигается работа», забрал у него какие-то материалы – а затем стал настаивать на том, чтобы ему дали трибуну для доклада на заседании Верховного Совета. Я инстинктивно чувствовал какую-то скрытую опасность в этом его намерении и даже задал ему вопрос: «Зачем ему, вице-президенту, работающему в системе высшей исполнительной власти и обязанному выполнять исключительно только поручения президента, «влезать» в наши, парламентские дела?» Он страшно обиделся, пошел «жаловаться» депутатам.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
