Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
Такого, пожалуй, не было не только в СССР, но и при царях-императорах. Не знаю ни одного случая, когда царь Петр I возвысил бы проходимца, мошенника или дурака. А если вдруг обнаруживался такой – немедленно изгонялся. Хотя история свидетельствует, что даже среди самых близких к Петру соратников были воры и казнокрады (мздоимцы и лихоимцы, так было принято классифицировать коррупционеров в те времена). Но Петр их сурово наказывал – тогда и была система «ручного управления». Бессилие Петра в этой противокоррупционной деятельности (хотя охаживал дубиной изрядно, в том числе Меншикова, своего любимца) привело его к учреждению поста всесильного прокурора Ягужинского. Это – пример начала отказа от «ручного управления» в этой области и попыток создания «системы». А как умело подбирала талантливых людей в управление Империей Екатерина II! Это они освоили весь юг России, построили здесь крупные города и морские порты (растерянные бездарными недавними правителями).
Поучительный пример признания общественного мнения в кадровой политике показал император Александр I. В самый драматический период, когда Великая армия Наполеона продвигалась к Москве, а командующий Русской армией генерал Барклай де Толли уводил войска, не вступая в генеральное сражение (это была единственно правильная тактика, которую продолжил фельдмаршал Михаил Кутузов), патриотические круги дворянства настаивали на смещении «немца» де Толли (он, кстати, не был «немцем») и просили императора заменить его «русским» Кутузовым. Александр, казалось, был глух (он недолюбливал Кутузова), но наконец, на Государственном совете сказал: «Что ж, раз публика этого хочет, я назначу главнокомандующим Михаила Илларионовича». Это – уважение всесильного императора к общественному мнению. Современная российская «публика», к примеру, уже 20 лет «хочет» наказания за мошенническую приватизацию Чубайса, а власти, демонстрируя свою «независимость» от общества, назначают этого шельмеца на самые ответственные («денежные») должности. Результат, как правило, один – провал дела с огромным ущербом и колоссальными денежными потерями для страны. Пример – уничтожение единой энергетической системы государства (РАО ЕЭС), со всеми последствиями, включая катастрофу на Саяно-Шушенской ГЭС, пятикратное вздорожание цены на электроэнергию, предельный износ оборудования, выкачка оборотных средств из предприятий отрасли новыми собственниками и т.д. Примеров – море, их всех не перечислишь и не назовешь.
Один из опытных юристов страны, много лет работавший в правоохранительной системе, профессор Владимир Овчинский, вывел формулу: «Расходы – Доходы – Коррупция», которая и составляет суть коррупции. Он пишет: «Если чиновник способен приобрести в собственность (на себя, родственников, подставных лиц) особняк ценой в 10 млн долларов, имея годовой доход 2–3 млн рублей, то его принадлежность к касте коррупционеров вряд ли вызывает сомнение». (См.: МК, 2011, 11 апреля.) Надо отметить, в последнее время высшие должностные лица все чаще выступают с осуждением коррупционеров, пытаются предпринять определенные действия. Так, премьер Владимир Путин поручил своему заместителю Вячеславу Володину к 20 апреля подготовить законопроект о введении декларирования расходов чиновников и депутатов. Правда, проект никто еще не видел, но надо полагать, что он появится. Ну и что? Будет такой закон! А дальше?
Дело не в отсутствии законов – их предостаточно. Тем более что еще в июле 1998 г. подобный закон в России уже был подписан Ельциным. Он назывался: «О государственном контроле за соответствием крупных расходов на потребление фактически получаемыми физическими лицами доходами». Очень любопытно – ровно через год, в июле 1999 г., этот закон был Ельциным отменен. Каких-то объяснений его отмены никто не дал, несмотря на то что закон был весьма добротный и соответствовал международным стандартам. В нем к крупным расходам относилось приобретение: а) недвижимого имущества; б) воздушных и морских судов и судов внутреннего плавания, наземных транспортных средств; в) акций, долей участия в уставных капиталах хозяйственных организаций, государственных и муниципальных ценных бумаг, а также сберегательных сертификатов; г) культурных ценностей; д) золота в слитках.
В том законе лица и организации, осуществляющие регистрацию (приобретение) указанного имущества и регистрацию сделок с ценными бумагами, обязаны были в течение 15 дней с даты регистрации или нотариального удостоверения в письменной форме сообщить о совершенных физическими лицами сделках в налоговый орган по месту их жительства. В свою очередь, налоговый орган по получении специальной декларации обязан был зарегистрировать ее и в месячный срок проверить достоверность заявленных в ней сведений о средствах, имевшихся у физического лица. Если обнаруживались факты занижения суммы доходов и (или) неуплаты с таких доходов налогов, неполной их уплаты, а также представления фиктивных документов, физическое лицо могло быть привлечено к уголовной ответственности.
По существу, отмененный закон содержал мощные антикоррупционные и антимафиозные положения, – отмечает профессор Овчинский. Любопытно и то, что в последующие годы был отменен не только этот закон: при президенте Владимире Путине в июле 2003 г. была отменена даже «мягкая» форма налогового контроля за крупными расходами физических лиц. Эта «мягкая» форма уже не предусматривала уголовной ответственности, да и бремя доказывания законности сделки лежало не на лице, которое осуществляло крупные расходы, а на налоговом органе.
В результате в пункте 10 статьи 31 Налогового кодекса Налоговой полиции оставили всего лишь не обеспеченное право «контролировать соответствие крупных расходов физических лиц их доходам»; и это положение было также отменено в 2006 г. Одновременно с отменой контроля над расходами происходили не менее «интересные» с точки зрения антикоррупционной политики события. В декабре 2003 г. под лозунгами «либерализации» уголовного законодательства из УК вообще исчезла конфискация имущества как правовой институт. Позже, в 2006 г., конфискация в УК была восстановлена, но уже не как вид наказания, а как всего лишь «иная мера уголовно-правового характера». Несколько раз нормы о конфискации модифицировались, но до сих пор конфискация не распространяется на преступления против собственности и на большинство экономических преступлений. И это в то время, когда именно эти преступления непосредственно связаны с коррупцией либо являются формой коррупции. Как, например, мошенничество (ст. 159 УК) или присвоение и растрата (ст. 160 УК). Недавно отредактированные тексты Уголовного кодекса многократно повысили штрафные санкции в отношении коррупционеров, но статью «конфискация» так и не восстановили. Ясно, что этому противились мощные лоббистские группы, связанные с легальным и нелегальным крупным предпринимательством. Но не было и жесткого давления из Кремля и Белого дома, а оно в данном случае обязано было присутствовать.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
