Даже в Воронеже пахло баррикадами…
В Москве баррикады возникли – 9(22) декабря 1905 года. Незадолго до восстания постоянный представитель ЦК в Московском комитете В. Л. Шанцер и член Московского Совета М. Н. Лядов приезжали в Питер к Ленину для установления связи, и тогда Ленин сетовал на то, что в столице Совет «ползёт за беспартийными массами», а Московский Совет «проводит всё то, что решено МК»… Как и в Питере, в Москве массы больше прислушивались к меньшевикам и эсерам, что успеха не сулило.
Московское восстание продолжалось 9 дней, но было кроваво подавлено – в основном гвардейскими частями, которые были переброшены из Петербурга по Николаевской железной дороге, не поддержавшей массовую (забастовало 150 000 человек!) политическую забастовку, начавшуюся 7(22) декабря… Здесь тоже сказалось двурушничество эсеров и меньшевиков.
После Февральской революции 1917 года многие архивы Охранного отделения и Отдельного корпуса жандармов были уничтожены – явно теми, кто был в этом заинтересован. При этом в Петроградском и Московском Советах ведущую роль весной 1917 года играли меньшевики и эсеры… Так что, пользуясь своими полномочиями, они вполне могли получить неконтролируемый доступ к царским архивам и изъять всё, компрометирующее меньшевистских и эсеровских лидеров, всё, указывающее на их прямое сотрудничество с царским режимом в период первой русской революции.
Однако, если вспомнить давний совет: «Ищи, кому выгодно», то и без компрометирующих бумаг можно понять, что всё поведение меньшевиков и эсеров в первой русской революции (как, впрочем, и позднее) было выгодно имущим слоям царской России, и внешним – геополитическим, врагам России как таковой.
Ещё до Московского восстания в Петербурге был арестован вначале председатель столичного Совета Носарь, а затем и заменивший его Троцкий. И я, после всего, что знаю сейчас о тех днях, не исключаю, что этот шаг охранки был согласован если не с Троцким, то – с Носарём… Не исключено, что и в Москве действия властей и части «вождей» были согласованы именно в целях обеспечения поражения восставших.
Так или иначе, после срыва восстания в столице и подавления Декабрьского восстания в Москве в русской революции начинается отлив. Если 3(16) декабря Ленин и Крупская легально поселяются на Греческом проспекте в доме № 15/8, то уже через несколько дней открытая слежка охранки заставляет Ленина покинуть квартиру и перейти на нелегальное положение – неполный легальный «русский» месяц «русского» года Ленина так и остался единственным по-настоящему легальным. И до конца пребывания в России Ленину пришлось фигурировать «на людях» под именем Карпова (в 1918 году он несколько раз использует это имя уже как чисто литературный псевдоним).
В начале декабря 1905 года ленинскую «Новую жизнь», быстро ставшую популярной и расходившуюся по России тиражом в 50 тысяч экземпляров, закрыли. С февраля 1906 года пришлось вернуться к нелегальному изданию газеты «Партийные известия», а «Новая Жизнь», последовательно получив ряд новых легальных, но уже чисто большевистских «псевдонимов» – «Волна», «Вперёд», «Эхо», сумела продержаться до июля 1906 года, после чего была окончательно закрыта правительством. В России опять воцарялся принцип: «Критикуй, критикуй, но не касайся!»
С 12(25) по 17(30) декабря 1905 года в финском Таммерфорсе (Тампере) под председательством Ленина прошла Первая конференция РСДРП. Ленин настаивал на IV съезде, однако ситуация собрать полномасштабный съезд не позволила, и в Таммерфорс съехался 41 делегат, представлявший 26 организаций.
Конференция большевиков (меньшевиков представлял один Э. Л. Гуревич) стала событием в партии и сама по себе, потому что приняла важные организационные и тактические решения, но в свете будущего наиболее существенным надо считать, пожалуй, то, что в Таммерфорсе состоялось личное знакомство Ленина со Сталиным.
Общий язык они нашли с полуслова, и с тех пор тянули партийный «воз» в одном и том же направлении – к пролетарской революции.
В Москве началось восстание, поэтому работу конференции свернули и делегаты разъехались на места, чтобы лично участвовать в событиях – что уже запоздало.
Выступая в январе 1917 года перед молодыми швейцарскими социалистами с рефератом о 1905 годе, Ленин сказал, что «с подавления декабрьского восстания начинается нисходящая линия революции», однако в реальном масштабе времени, в начавшемся 1906 году, это было ещё неясно. На том же январском реферате 1917 года Ленин, имея в виду немецкого социолога и экономиста Макса Вебера (1864–1920) – кумира либералов, «Маркса буржуазии», говорил:
– Буржуазия любит называть московское восстание чем-то искусственным и насмехается над ним. Например, в немецкой так называемой «научной» литературе господин профессор Макс Вебер в своей большой работе о политическом развитии России назвал московское восстание «путчем». «Ленинская группа, – пишет этот „высоко учёный“ профессор, – и часть эсеров давно уже подготовляла это бессмысленное восстание»…
Ленин с цифрами в руках опроверг Вебера и прибавил:
– В действительности всё развитие русской революции с неизбежностью толкало к вооружённому решающему бою между царским правительством и авангардом сознательного в классовом отношении пролетариата…[406]
Полезно сопоставить эту оценку Лениным ситуации 1905 года в 1917 году с оценкой тех же дней дядей царя – великим князем Александром Михайловичем в 1932 году: «…выбор лежал между удовлетворением всех требований революционеров или же объявлением им беспощадной войны. Первое решение неизбежно привело бы Россию к социалистической революции, …второе – возвратило бы престиж власти… Таким образом было два исхода: или белый флаг капитуляции, или же победный взлёт императорского штандарта…»[407]
Как видим, и большевик Ленин, и монархист Романов – в отличие от либеральной сволочи, и тогдашней, и нынешней, – понимали, что между народом России и царём уже в 900-е годы ХХ века могли быть или состояние войны, или капитуляция одной из сторон.
Нечего сказать – хороша была социальная «идиллия» в той России, которую потеряли на рубеже XX и XXI века идиотствующие интеллигенты и интеллигентствующие идиоты…
Итак, бой был дан и был проигран.
Это не значило, что он был обречён изначально, что он был бессмыслен. В наступившем 1906 году революция в России ещё далеко не отступила! Да, в 1905 году бастовало 2863 тысячи человек, а в 1906 году – более чем вдвое меньше, 1108 тысяч… Но миллион бастующих после декабрьского террора властей – это очень много!
