Показательно, что в конце статьи «Уроки Московского восстания» Ленин писал:
«Военная техника в самое последнее время делает ещё новые шаги вперёд. Японская война выдвинула ручную гранату. Оружейная фабрика выпустила на рынок автоматическое оружие. И та и другое начинают уже с успехом применятся в русской революции, но далеко в недостаточных размерах. Мы можем и должны воспользоваться усовершенствованием техники… При участии рабочей массы в городском восстании, при умелом нападении на врага, при решительной умелой борьбе за войско… при обеспеченном участии деревни в общей борьбе – победа будет за нами в следующем всероссийском вооружённом восстании…»[394]
Это было написано тогда, когда в РСДРП уже формировалось такое течение, как ликвидаторство. Дан, Аксельрод, Потресов, Мартов, Троцкий, да и Плеханов утверждали, что вооружённая борьба бессмысленна, нелегальная партия не нужна, а нужна рабочая партия типа лейбористской в Англии и работа в рамках буржуазного парламента.
А Ленин предрекал «великую массовую борьбу» и писал, что «массы должны знать, что они идут на вооружённую, кровавую, отчаянную борьбу», что «презрение к смерти должно распространиться в массах и обеспечить победу», что «наступление на врага должно быть самое энергичное», что «нападение, а не защита, должно стать лозунгом масс».
Спрашивается – при чём здесь «германский генштаб»? Ленин всегда нацеливал массы на активные действия! Уже в 25 лет, сидя в 1895 году в тюрьме по делу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», в проекте программы тогда ещё даже не существующей социал-демократической партии (I съезд РСДРП прошёл в Минске в 1898 году), он писал:
«…Борьба русского рабочего класса за своё освобождение есть борьба политическая, и первой задачей её является достижение политической свободы… Освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих…»[395]
И тогда же было написано, между прочим, и вот что:
«Для крестьян русская социал-демократическая партия требует:
1. Отмены выкупных платежей и вознаграждения крестьян за уплаченные выкупные платежи (по реформе 1861 года, – С.К.)…
2. Возвращения крестьянам отрезанных от них в 1861 г. земель.
3. Полного равенства в податях и налогах с крестьянских и помещичьих земель.
4. Отмена круговой поруки и всех законов, стесняющих крестьян в распоряжении их землёй»[396].
Последний пункт означал отмену принудительной коллективной ответственности сельской общины за внесение всех платежей и выполнение всех повинностей. Этот ленинский пункт сельской социальной реформы, выдвинутый им в 1895 году, был реализован лишь в 1906 году царским премьером Столыпиным, но реализован ублюдочно и иезуитски.
Позднее, уже из второй эмиграции, в 1913 году, Ленин прислал в Петербург в легальный большевистский журнал «Просвещение» статью «Что делается в народничестве и что делается в деревне?», где приводил, со ссылкой на декабрьский номер народнического журнала «Русское богатство» за 1912 год, свидетельство сельского «сладенького, – как оценил его Ленин, – попика» о деревне после столыпинских реформ:
«Раболепство и трусость, – всегда это было! Но в том разница, что никогда не было такого ужасающе спокойного, молчаливого отпадения от церкви, как ныне. Точно дух жизни угас в церкви. Повторяю: не одна интеллигенция ушла, – народ ушёл… надо в этом сознаться, – я ведь два года был сельским священником…
Такая злоба выросла в деревне, такая злоба, что кажется теперь весь воздух насыщен ею… Нож, дубина красный петух… Жгучие, неотмщённые обиды… Нынче вера там такая: мы – поработители, они – порабощённые… А вот теперь этот новый закон о земле – брат на брата восстал, сын на отца, сосед на соседа…»[397]
Комментируя, Ленин писал:
«Если это изображение верно, то русской буржуазной демократии – в лице именно крестьянства – суждено крупное историческое действие, которое при сколько-нибудь благоприятной обстановке… имеет все шансы быть победоносным…»[398]
В 1917 году этот ленинский прогноз 1913 года блестяще подтвердился. А пока что вернёмся опять в эпоху первой русской революции…
Глава 19. «Русский» год Ленина История временного возвращения Ленина в Россию разворачивалась так…
В начале ноября 1905 года он выехал из Женевы в Стокгольм, где дожидался получения документов, необходимых для выезда в Россию. То есть, Ленин возвращался легально. 5(18) ноября он был уже в Гельсингфорсе (ныне – Хельсинки), а 8(21) ноября приехал в Петербург, и на следующий день выступил на расширенном заседании Петербургского комитета РСДРП[399].
Начинается «русский» год Ленина… Он длился с начала ноября 1905 года по ноябрь 1906 года и был заполнен не только совещаниями, беседами, речами, статьями, поиском средств для партии и прочим подобным, что и составляет жизнь профессионального революционера… Параллельно со всем этим надо было каждодневно, а порой и ежечасно, решать задачу, имевшую хотя и не всемирно-историческое, но важное значение, – не попасться агентам охранки и не дать себя арестовать.
Ленин впитал искусство конспирации если не с молоком матери, то с тем молоком из «чернильниц» из хлеба, которым пользовался для конспиративной переписки с волей в период своего первого ареста. Так что охранникам он не попался, однако постоянная необходимость быть начеку нервы, конечно же, выматывала. К тому же, бульшая часть «русского» года Ленина пришлась на время усиления реакции и наступления властей на революцию.
То, что Ленин умел ускользать он назойливых филёров и вообще от внимания охранников косвенно подтверждается охранной ориентировкой на Ленина по состоянию на 1912 год. О нескольких бурных годах первой русской революции там было сказано всего-то: «В 1903 г. Ульянов руководил прениями на проходившем за границей 2-м съезде РСДРП, а в 1907 году присутствовал на Лондонском общепартийном съезде»[400].
Невелик, как видим, был царский «компромат» на Ленина – блестящего конспиратора…
Ещё в Стокгольме Ленин написал интереснейшую статью «Наши задачи и Совет рабочих депутатов» – она тогда не была опубликована, но понятно, что именно она отражала взгляд Ленина на ситуацию ноября 1905 года, высказанный коллегам по партии сразу по приезде в Питер. Выше уже цитировалась эта статья, которую Владимир Ильич закончил следующими словами:
«Вот как рисуется мне развитие Совета рабочих депутатов и временное революционное правительство. Вот какие задачи поставил бы я в первую голову всем организациям нашей партии, всем сознательным рабочим, и самому Совету, и предстоящему в Москве рабочему съезду, и съезду Крестьянского союза (Всероссийский Крестьянский союз возник по инициативе крестьян Московской губернии летом 1905 года. – С.К.)»[401].
