на Дальнем Востоке, и ей свободные берега Тихого океана не менее необходимы, чем Японии. Последняя же в предвидении борьбы с Америкой, безусловно, наточит свои когти против русских окраин, не позволяющих Японии обратить всю прибрежную (в широком масштабе, конечно) полосу Тихого океана, от Камчатки до Филиппин, во внутреннее японское море.
Является ли главным историческим врагом Япония России, покажет будущее, но выше очерченное положение как будто подчеркивает, что интересы русские на Дальнем Востоке отнюдь не менее значительны, нежели таковые у Америки…
И если грядущее столкновение этих двух народов (Нового Света и Японии) почитается неизбежным, то столкновение русских интересов с японскими грозит своей неожиданностью и обостренностью: одно только может его предотвратить, если Япония путем прочного союза с Россией обеспечит себе тыл и свободу действий в более южных поясах тихоокеанского предстоящего поля действий…
Но союзы есть союзы: они временны и непрочны, зачастую обращаются в «клочки бумаги». Строить на них, как показал пример Италии в последнюю так называемую Великую войну, судьбу своего народа не приходится…
Интересы Америки, бесспорно, велики и существенно задеваются японской экспансией, но все же это в мировом масштабе интересы преходящие…
Временная потеря рынков, быть может, и весьма выгодных, но все же могущих быть замененными в иных районах, безусловно, нанесет экономике заокеанской республики значительный ущерб, но нация к такой потере может и должна приспособиться. Америка, безусловно, выход могла бы найти и без пролития крови…
Иное дело Россия: здесь затронуты не торгашеские интересы, а насущные интересы великого народа, ищущего несколько столетий свободный выход на океан…
Разница между дружественными народами та, что русский народ может ждать, но американец с каждым потерянным годом все глубже и глубже увязает в целой серии трудно разрешимых проблем. И, возможно, через 10–15 лет самый смысл борьбы иссякнет…
Вот почему, мне так кажется, американцы должны поспешить. И если история не дает отсрочки, то это указание надо учесть: необходимо теперь же приступить к энергичной подготовке внутри страны, а вне ее стремиться к прочной связи с Россией как таковой, невзирая на то, какая там власть… Этим и должно объяснить те устремления некоторых американских политических деятелей, которые всецело обращены в сторону Советов.
Здесь нельзя выжидать бесконечно: надо или переварить большевизм и пожать руку интернационалистам со всеми отсюда вытекающими последствиями, или же постараться, чтобы новый режим в России не был слишком долговечен…
Как ни странно, быть может, это на первый взгляд, но Америке выгодно вовлечь в свою орбиту и Германию, благо мотивы у последней принять участие в тихоокеанской борьбе налицо — возвращение утерянных колоний, которыми столь неосторожно поторопилась завладеть Япония…
Неосторожно, если только дальновидные политики последней не предполагают поднести эти колонии в дар Германии в удобный момент, чем, конечно, сразу выбьют палку из рук Америки.
И в этом вопросе Америка должна поторопиться, чтобы вероятный соперник ее не опередил.
Одно можно сказать, что каждый год промедления несет неисчислимые выгоды Японии и, наоборот, неуклонно усложняет положение Америки…
Итак, нам кажется достаточно ясным очерченное положение всех столкнувшихся на берегах Тихого океана соперников.
Япония должна выйти на материк, и обстановка, лучшая для выполнения этого плана, именно теперь: другого момента история не подарит, его нельзя упускать…
И мы видим, как лихорадочно спешит Япония: это не завоевание Китая (вопрос непосильный для быстрого решения), это принуждение родственного народа к союзу, чтобы слить две сильнейшие монгольские расы в один твердый кулак, после чего Японии не страшны никакие союзы европейских государств с Америкой. Одна, другая победа без какой-либо материальной заинтересованности может дать Японии долгожданный и насущно необходимый союз двух монгольских народностей… Когда это слияние произойдет, хотя бы и насильственным способом, тогда мы будем присутствовать при непомерном росте этого дуумвирата, который отныне станет непоколебимой угрозой для всей европейской, белой цивилизации… и картина царственного, коронованного художника будет не туманной загадкой, но весьма близкой к осуществлению действительностью.
Во второй половине прошлого века на наших глазах совершилось подобное по духу объединение всего германского народа, вряд ли найдут в себе достаточно здравого смысла современные европейские политические деятели, чтобы не повторить ошибку своих предков и не допустить столь грозное слияние…
Отсюда ясно и еще, пожалуй, рельефнее, чем при рассуждениях в иных плоскостях, выступает всегдашняя историческая роль России — быть на страже европейской культуры… Увы, на сторожевом посту никого нет и заменить отсутствующего некем…
Предвидеть — вот что значит управлять. А современные правители, вершители судеб мира, не управляют, а идут в большинстве случаев на коротком поводке или у партии, или у массы, ничего дальше своего носа обычно не видящих… Эта близорукость чревата самыми злостными последствиями.
Но предначертанное в небесах должно свершиться…[245]
В настоящее время принято при предсказаниях говорить, что мир поделят между собой пришедшие к власти или грядущие диктатуры наиболее энергичных, молодых партий. И называют определенно: в Италии — чернорубашечников Муссолини, в Германии — коричневорубашечников Гитлера, в России — грядущую диктатуру краснорубашечников…
Забывают при этом об одном весьма серьезном обстоятельстве — упускают из виду возраст нации…
Надо признать, что если русская нация еще молода, то нельзя того же сказать про остальные две: они порядочно пожили и утомились, и возвращаться и зажить второй молодостью вряд ли им пристало…
Между тем там, на Дальнем Востоке, нарождается новая нация, нация наиболее молодая, если возраст нации считать по современной мерке, с периода приобщения данного народа к общеевропейской культуре…
За этой новой нацией много положительных данных, что она не закиснет, а будет достаточно напористо и беспокойно искать своих путей к месту под солнцем… и те, кто попадутся ей на пути, должны сильно призадуматься раньше, чем вступать в открытый с этим народом конфликт.
Здесь мне рисуется единственный выход из положения: всем трем или, правильнее считая, четырем диктатурам придется как-то сговориться и поделить между собой весь земной шар на сферы влияния: в этих сферах, достаточно великих по своему размеру и по своим возможностям подходящих данному народу-диктатору, мир еще может прожить, не прибегая к оружию в течение, по крайней мере, целого полстолетия, а то и века…
При подобном разделе Америка оставалась бы для американцев, и последние могли бы вариться в собственном соку, покоряя под свою пяту капитализма весь юг и дикие страны севера своего собственного материка…
Весь остальной земной шар поделился бы полюбовно так:
Япония получает все тихоокеанское побережье с широкой полосой внутри азиатского материка. Таким образом, России пришлось бы отказаться от своих дальневосточных окраин
