узел можно было только разрубить, но не распутать…
Мечом, разрубившим этот узел, послужили те политические группировки из среды русских кругов, которые подлинным революционным актом пришли к новой диктатуре…
Подготовительным шагом в этом направлении был съезд несоциалистических организаций и переворот 26 мая 1921 года{201}.
Новая власть, не имеющая под рукой своих надежных вооруженных сил, вынуждена была обратиться к каппелевцам, и генерал Вержбицкий со своим характером истого кондотьера сыграл здесь заглавную роль.
Однако общественное мнение уже разочаровалось и в социалистических партиях, равно и в парламентарном образе правления, а потому и новая власть была недолговечна.
Тогда на сцену выходит новая фигура — генерал Дитерихс, со своим планом создания земской власти, в которой он намеревался играть роль нового князя Пожарского{202}.
Игра грозила сильно затянуться, и японцы, не находя применения своим талантам, а также считаясь с переломом в настроениях в своей стране, принуждены были покинуть окончательно пределы Приморья…
Этим, в сущности, и заканчивается вся дальневосточная эпопея борьбы с большевизмом: покинутые своим союзником «земцы» не могли долго держаться, и дни власти генерала Дитерихса были сочтены; еще не все элементы населения этой далекой русской окраины переболели; приходилось уступать место Советам, чтобы этот край также испытал в полной мере все прелести советского рая… Только после этого опыта можно было рассчитывать на более дружное содействие всего населения. А пока надо было свернуть знамя борьбы и подумать о временном устройстве тех бойцов, которые теперь совершенно изверились в возможности применения своих сил на поле брани. Приходилось подумать и решить вопрос о мирном применении тех, кто мог найти в себе силы ждать и упорство, чтобы, выжидая, не падать духом…
Частью морем, а частично сухим путем остатки каппелевцев и семеновцев были переброшены на юг, в Маньчжурию, где, располагаясь в двух больших группах, отсюда постепенно и распылились.
Японцы, не переставая мечтать о реванше в своей борьбе с Советами, хотя бы и чужими руками, сильно помогли сохранению некоторых наиболее стойких группировок.
Применение эти группировки нашли совершенно неожиданное, некоторым пришлось принять участие в начавшейся борьбе двух монгольских[244] рас за преобладание на берегах Тихого океана.
Здесь было широкое поле для выявления своих талантов истых конквистадоров по крови и духу типа атамана Семенова, Нечаева и других.
Масса загнанная и обездоленная, и притом полуголодная, шла за этими «вождями» в силу необходимости так или иначе заработать себе пропитание… И они заработали его, хотя и ценой своей крови, на чуждых полях, за чуждые идеалы, нередко враждебные русскому делу…
Так распылились, иначе говоря погибли, остатки Белого движения в Сибири: в Гензане, например, мы встречаем сильную группу бывших каппелевцев, состоящую из семи с половиной тысяч человек бывших бойцов, из которых около 8–10 % инвалидов. При этой же группе было значительное число семей…
Эта группа была сильна не столько своей численностью, а также не боевым своим пылом, который достаточно потух и поблек, а теми ценными для мирного строительства элементами, что содержали в себе специалисты мирных профессий, как то: инженеры и техники, прочие мастеровые с хорошим заводским стажем, первых было около 350 чел[овек], вторых около полутора тысяч…
Итак, двадцать второй год можно считать последним и заключительным в цикле всей белой борьбы на Дальнем Востоке: при всем самом пылком и искреннем стремлении вести борьбу самостоятельно, на свой риск и страх, это не удается. Сначала этому мешает союзник-интервент японец, пытавшийся использовать момент для своих чисто материальных выгод.
Позже в Приморье этому помешал, с одной стороны, тот же фактический хозяин дальневосточной русской окраины, т. е. японец, а затем помогли неудаче всего Белого движения свои же соотечественники, русские, еще не насладившиеся прелестями советизации и рвущиеся вкусить от древа познания этого мирового зла…
С уходом японцев и эта последняя авантюра падает, не успев как следует расцвесть, но своим коротким существованием она лишний раз подчеркивает справедливость мнения некоторых кругов, что мы, белые русские, держались и боролись лишь благодаря наличию японского интервента…
Отсюда огромная роль Японии во всей нашей сибирской и дальневосточной политике и борьбе против Советов…
Вычеркнуть этот фактор невозможно…
Судьба русской дальневосточной колонии в разрезе японской интервенции
В заключение да позволено мне будет дать здесь некоторый прогноз и попытаться заглянуть поглубже в пучину грядущего… на основании всего лично пережитого в Забайкалье и отчасти на Д[альнем] Востоке.
Япония нуждается в свободном земельном резервуаре, куда было бы возможно перегруппировать огромный переизбыток населения.
Отсюда один вывод — кому-то надо потесниться, чтобы дать возможность безбедного существования населению Японских островов. Короче говоря, Япония ставит себе целью отвоевать место под солнцем.
В своем выходе на мировую арену японцы несколько запоздали, отсюда те трудности, с которыми им приходится встречаться на каждом шагу своего поступательного движения…
В силу естественных условий японец не способен культурно жить севернее 45[-й] параллели, чем определяется и круг дальнейшей экспансии Японии. Однако переходить теперь же к захвату или мирному занятию областей, куда возможна эмиграция избытка населения, невозможно: как всегда, добровольно потесниться никто не пожелает, значит, надо браться за оружие… Вести же войну большого масштаба в настоящих условиях нельзя: будучи до некоторой степени неуязвимы на своих островах, японцы не могут обслужить своими средствами будущий фронт большой войны. Им не хватает таких необходимейших предметов, как уголь, железо и нефть…
Это вынуждает Японию искать выход себе на материк для обеспечения себя надежной базой. Добывание себе такой базы явится для Японии подготовительной войной, в периоде которой мы ее теперь и застаем.
Подготовительный период начался для Японии необыкновенно благоприятно, так как все вероятные противники или заняты своими внутренними делами, или переживают особенно остро послевоенный период (Россия и Германия).
Надо спешить использовать благоприятную обстановку, каковая, наверное, не повторится: отсюда некоторая торопливая нервозность и разброска сил, отчасти погоня за двумя зайцами.
Недостаточно глубокое знание природы совершающихся в России событий вынуждает японцев поспешно выступить в этом направлении: ведь русский колосс, которым запугивали еще в детстве нынешних распорядителей судьбой Японии, по их представлению живуч и его пушки могут заговорить в самый неподходящий момент… Вот чем объясняется преобладание, в самом начале, мнения и планов так называемой военной партии, эта партия спешит, пока Россия еще не оправилась, тем или иным способом захватить, что плохо лежит… а главное, удалить от границ Японии те стратегические районы, в которых может и должна накапливаться сила противника…
И мы видим, с каким вниманием и усердием японцы проникают во все поры русской современности: правда, совершенно иной
