Ирина Кнорринг - Золотые миры.Избранное

Шумный ветер деревья ломит,
Резкий ветер с холодных полей.
Мы не спим в нашем маленьком доме,
Будто в бурю на корабле.

Наверху прикорнули дети.
Дверь во тьму заперта на ключ.
И шумит оголтелый ветер,
Нагоняя обрывки туч.

Напряжённы и строги лица:
Все испробованы пути,
Всё равно — никуда не скрыться,
От отчаянья не уйти!

За окном ничего не видно.
Чёрный ветер шатает дом.
— Как бессильны мы, как беззащитны
В урагане, в жизни, во всём.

Одиноко, холодно, сыро.
Стынет чайник на длинном столе…
…Будто выброшенные из мира
На потерянном корабле…

Деревья редкие мелькают,
Да телеграфные столбы.
Рулём упрямо управляет
Рука бессмысленной судьбы.

И с каждым поворотом — круче
Упрёк свивается узлом.
Дорожной грустью, неминучей
Большие стёкла занесло.

Давно перемешались сроки,
Вся жизнь какой-то чад, угар…
Как в море — парус одинокий,
В полях скользящий автокар.

И пусть ему уж нет возврата
В покинутые города,
А сердце сковано и сжато
Железным словом «никогда».

И пусть ещё в порывах ветра
Звучит прощальное «вернись».
И с каждым новым километром
Всё дальше конченные дни.

Ведь так легко, теряя память,
Среди безжизненных полей,
Нестись спокойно и упрямо
Навстречу гибели своей.

Сбываются сны роковые,
Так видно уж мне суждено —
Америка — или Россия —
О Боже, не всё ли равно?

За счастьем? Какое же счастье.
Ведь молодость вся прожита.
Разбилась на мелкие части
О маленьком счастье мечта.

Так кончилось всё. Неужели
Сначала весь нищенский путь?
Без веры, без смысла, без цели,
С последней мечтой — отдохнуть.

…От голода, тюрем и стонов,
От холода бледной зимы,
От грузных ночных авионов
Среди напряжённейшей тьмы…

Сначала — дорогой унылой,
(Как гонит нужда и тоска!)
Сгребая последние силы
Для третьего материка…

А там (это время настанет),
За эту невольную ложь,
За годы бездомных скитаний
Ты также меня упрекнёшь.

Жизнь прошла, отошла, отшумела,
Всё куда-то напрасно спеша.
Безнадежно измучено тело
И совсем поседела душа.

Больше нет ни желанья, ни силы,
Значит, кончено всё. Ну, и что ж?
— А когда-нибудь, мальчик мой милый,
Ты стихи мои все перечтёшь.

После радости и катастрофы, —
После гибели, — после всего, —
Весь мой опыт — в беспомощных строфах —
Я тебе завещаю его.

Живи не так, как я, как твой отец,
Как все мы здесь, — вне времени и жизни.
Придёт такое время, наконец, —
Ты помянешь нас горькой укоризной.

Что дали мы, бессильному тебе?
Ни твёрдых прав, ни родины, ни дома.
Пойдёшь один дорогой незнакомой
Навстречу странной и слепой судьбе.

Пойдёшь один. И будет жизнь твоя
Полна жестоких испытаний тоже.
Пойми: никто на свете (даже — я!)
Тебе найти дорогу не поможет.

Иди везде, ищи в стране любой,
Будь каждому попутчиком желанным.
(Не так, как я. Моя судьба — чужой
Всю жизнь блуждать по обречённым странам!)

Будь твёрд и терпелив. Неси смелей,
Уверенней — свои живые силы.
И не забудь о матери своей,
Которую отчаянье сломило.

Где-то пробили часы.
— Всем, кто унижен и болен,
Кто отошёл от побед —
Всем этот братский привет
С древних, ночных колоколен.

Где-то стенанье сирен
В мёрзлом и мутном тумане.
Шум авионов во мгле,
Пушечный дым на земле
И корабли в океане…

— Господи, дай же покой
Всем твоим сгорбленным людям:
Мирно идущим ко сну,
Мерно идущим ко дну,
Вставшим у тёмных орудий!

…«Земля надела белое платье…»
— Так начала я писать стихи.
И уж давно не могу понять я
Милой своей чепухи.

Так начала я юные годы,
— Война — скитания — борьба, —
Призрак весёлой и странной свободы,
Значит — такая судьба.

Жизнь прошаталась в глухом напряжении
Трудных и страшных лет
Видела я лишь одни пораженья
И никогда — побед.

Рушились зданья, рушились страны,
Всё обращалось в прах.
Снова и снова летят ураганы,
Снова — сомненья и страх.

Знала я труд, болезни, усталость,
Ложь утешающих слов…
— А от всего лишь тетрадка осталась,
Только тетрадка стихов.

Эти бескрылые, грустные строчки
Даже неловко читать.
Что же? Пора уж поставить и точку,
Просто и трезво — кончать.

Ведь и не надо даже усилий,
Чтоб и меня отвезли
В чёрном, уродливом автомобиле
К аэродрому Орли.

(А в темноте прилетят англичане,
Сбросят снаряды, — и тут
В тихое кладбище, остров печали,
Вместо Орли попадут.

Так, и в могиле не видно покоя,
Значит, мой жребий таков).
…Жизнь оказалась тетрадкой простою,
Только тетрадкой стихов…

В новом предчувствии новых скитаний,
В хаосе белой зимы,
Снова мы смотрим, как рушатся зданья,
Только — устали мы.

Холодно. Страшно. Пора умирать
Мглистой парижской зимой,
Лучше, чем ехать куда-то «домой»…
…«Земля надела белое платье»…