«Я никогда не хотел успеха. Я хочу быть единственно тем, чем я могу быть, если меня никто в Америке не останавливает — то есть неудачником. И я не вижу в этом ничего плохого — я законченный неудачник… А поскольку я был успешным неудачником, я могу иметь успех.»
В июне 1989 г. их опять пригласили в Бирмингем сыграть на City Stages — фестивале, проходившем на территории старого металлургического завода Шлосса, на сцене, окружённой призрачными мегалитами остановленных доменных печей. Перед концертом Аркестр устроил Солнечный Марш — парад по центру города со знамёнами и символами Солнца. Когда они дошли до Келли-Инграм-Парка, где когда-то демонстрации в защиту гражданских прав разгонялись при помощи собак и пожарных шлангов, его попросили благословить парк. Он был заметно смущён: «Я был на этом месте. Я не священник и не проповедник, так что я произнёс космо-благословение.» Там произошло что-то вроде воссоединения с членами его семьи — даже с дальними родственниками, приехавшими из Южной Алабамы. Они пообедали в Dreamland — первоклассном барбекью-заведении Алабамы (участники группы, придерживавшиеся вегетарианства, ели белый хлеб с соусом). После этого группа дала ещё один концерт (только для приглашённых) в Southern Dance Works Studio. На следующий день они уехали играть в серии фестивалей в Канаде, но 4 июля в Баттери-Парке вместе с Доном Черри сыграли ещё программу-бенефис в пользу фонда «Новая Дикая Природа».
В сентябре звезда Полицейских из Майами Филип Майкл Томас пригласил группу в свой театр в Северном Майами. Томас узнал о Сан Ра от некоторых танцоров Аркестра с Западного побережья, которых он знал по совместной работе в Hair. Прошла очередная церемония официального признания — мэр Северного Майами обьявил этот день Днём Сан Ра, а Томас преподнёс ему маленькую резную пирамиду.
В октябре, играя в Югославии, они наконец нашли способ проникнуть в Советский Союз, правда (к общему удивлению) в Тбилиси (Грузия) — там Ясон искал Золотое Руно. Они выступили на фестивале вместе с бывшими участниками Jazz Messengers Арта Блейки, в концерте, приуроченном к 75-летию Сан Ра. В течение пяти дней они играли, посещали местный винзавод, знакомились с местными музыкантами, и были поражены, насколько хорошо там знают их музыку. Группа вернулась в Штаты как раз к выступлению на CBS-телешоу Дэвида Сэнборна Ночная музыка — это было 10 декабря, и полуночные зрители впервые увидели по телевидению интервью Сан Ра; вскоре после этого он выступил в телепрограмме NBC Ночной дозор.
Концертный график Аркестра на первые десять месяцев 1990 г. привёл бы в ужас любого исполнителя, но для 76-летнего старика и его немолодой группы это было вообще нечто из области чудесного: Nightstage в Бостоне; неделя работы в Дартмут-колледже; переезд в Европу, там — Вупперталь в Германии, Лееварден в Нидерландах, Штутгарт, Стамбул; колледж Св. Иосифа в Филадельфии, Wolf Trap в Вирджинии, Slim's в Сан-Франциско и ещё три выступления в Северной Калифорнии; затем Паломино-клуб в Северном Голливуде, Club Lingerie в Лос-Анджелесе, затем Денвер; свадебная церемония в Центральном Парке, потом опять Европа — Московский международный джазовый фестиваль, потом опять Штаты; почти немедленное возвращение в Европу — Bluecoat Arts Centre в Ливерпуле, студенческий союз Лондонского университета, клуб The Mean Fiddler в Лондоне; Grundy's Music Room и фестиваль City Stages снова в Бирмингеме, Frog Island Jazz/Blues Festival в Ипсиланти, Мичиган, Orchestra Hall в Детройте; опять Европа — Lugano Jazz Festival в Лозанне, Швейцария, ещё один фестиваль в Скеппсхолмене в Швейцарии, Restaurant Kaufleuten в Цюрихе, Wigan Festival в Англии, потом Милан, где был записан альбом Mayan Temples; африканский уличный фестиваль в Бруклине, клуб The Bottom Line в Нью-Йорке; опять в Европу (в пятый раз за этот год) — Эдинбургский джазовый фестиваль в Уэльсе; Cat Club в Нью-Йорке, Портленд (штат Мэн), нью-йоркская Городская Ратуша, клуб Maxwell's в Хобокене; ещё раз Европа — Theatre-Carre Saint-Vincent в Орлеане, Франция, Hackney Empire в Лондоне; назад в Филадельфию и запись поэзии Сан Ра под собственный аккомпанемент на «арфе-молотилке» для лондонской фирмы Blast First. Это были главные выступления, по большей части хорошо оплачиваемые, но помимо них были и такие, доходов от которых едва хватало на дорожные расходы. (Согласно «Гастрольной Школе» Сан Ра, как только они принимали ангажемент, по которому следовало получить, скажем, 3000 долларов за один вечер, то сразу же начинали искать какой-нибудь местный бар, в котором играли на следующий день за несколько сотен — к большому неудовольствию промоутеров и клубных менеджеров.) Любой другой человек в возрасте Сан Ра нашёл бы такой график изматывающим и стал бы искать способов жить как-нибудь полегче, отговариваясь своими годами и удивляясь, как он вообще остался жив — но Сонни отказывался остановиться.
Когда Дон Глазго пригласил Сан Ра провести недельные «курсы повышения квалификации» в Дартмут-колледже, он попросил его прислать восемь-десять аранжировок, над которыми мог бы поработать Barbary Coast Jazz Ensemble — студенческий джазовый ансамбль. Но Сонни сначала захотел посмотреть на фотографию группы, после чего выслал десять сольных партий для разных инструментов — по одной на каждую композицию — но никаких аранжировок. Когда Глазго позвонил ему и спросил, что им делать с этими нотами, Сонни ответил, что каждую партию нужно транспонировать для всех инструментов, чтобы исполнители могли не спеша разучивать их в унисон. Приехав в колледж, он принялся репетировать с ансамблем так, как он привык с Аркестром — посвящая большую часть времени переписыванию партий для каждого музыканта, а сами музыканты в это время сидели и ждали.
В Wolf Trap ему показалось, что он теряет сознание — и в один момент действительно чуть не упал из-за пианино. Когда группа вернулась в Филадельфию, участники Аркестра уговорили его лечь в палату интенсивной терапии в больнице Джермантауна. Это было нелегко, потому что Сан Ра, похоже, никогда особо не заботился о своём здоровье — он не обращался к врачу и не был в больнице многие годы, за исключением случая, когда прищемил дверью автомобиля большой палец — и даже сейчас он отправился в больницу только потому, что на этом настаивала группа. Действительно, в группе очень немногие могли угнаться за ним: он до сих пор спал всего несколько часов в сутки, не носил очков; у него был лишний вес, но всё-таки по любым стандартам состояние его здоровья было замечательно. До этого момента. Когда врач увидел, какое у него кровяное давление и какое нерегулярное сердцебиение, он сразу же положил его в больницу. Правда, через несколько дней он выписался — кое с какими лекарствами и советами по поводу питания. По этой причине пришлось отменить несколько выступлений в штате Вашингтон, но уже через две недели группа опять была в дороге — единственным изменением по сравнению с прежним временем было то, что они ехали поездом. И действительно, казалось, что он вновь обрёл бодрость.
