Примечания достойно, что плавания кругом Огненной Земли простирают уже более двухсот лет, но никто не видел берега Новой Шетландии. В 1616 году голландские мореплаватели Лемер и Шутен открыли между Огненной Землей и землей Штатов[208] пролив, названный именем Лемера. Пройдя сим проливом и обойдя Огненную Землю, они первые сим путем вступили в Великий океан. С того времени нередко суда, обходя Огненную Землю, встречали продолжительные крепкие противные NW ветры и бури и, вероятно, приносимы были близко к Южной Шетландии, а некоторые, может быть, при ее берегах погибли, но не прежде февраля месяца 1819 года сии острова нечаянно обретены капитаном английского купеческого брига Смитом. Он сим обретением обязан неудачному своему плаванию, ибо продолжительные противные ветры приблизили его к берегу Новой Шетландии.
Сегодня лейтенант Лазарев прислал с мичманом Куприяновым кусок морской травы, обросшей ракушками.
21 января. Поутру 21-го, при маловетрии от NW, с великой зыбью от W, мы видели несколько голубых бурных птиц, а в 8 часов за кормой показался пингвин простого рода; до полудня выпадал мелкий снег и шел дождь. В полдень находились на широте 65°28'57''южной, долготе 73°55'30''западной.
22 января. С полудня 22-го ветер зашел от NNO и дул до следующего утра противный, а с сего времени наставший западный свежий ветер разогнал тучи, и снег прекратился. Мы тогда опять направили путь к Новой Шетландии, имели ходу по семи и восьми миль в час.
В полдень были на широте 64°35'15''южной, долготе 71°18'25''западной.
В 6 часов пополудни показалось около шлюпов несколько пингвинов простого рода.
23 января. С полуночи небо было покрыто тонкими облаками, ветер дул благополучный от WSW, мы имели хода по семи миль в час, при приятной теплой погоде; в половине восьмого часа утра, достигнув параллели, на коей предполагали Новую Шетландию, взяли прямо к оной; я весьма сожалел, что мы не имели возможности сделать наблюдения в полдень, ибо путь наш мог нас вести несколько севернее, и тогда при наставшей пасмурной погоде мы бы легко прошли Новую Шетландию, не видав оную. В 4 часа пополудни от густоты тумана зрение наше простиралось только на полмили, что принудило меня привести к ветру и обождать, доколе туман прочистится. По мере густоты тумана ветер стихал, как обыкновенно случается. Я заметил, что во время плавания в туманное время барометр более понижается, нежели при дожде и крепком ветре.
Капитан Кук во втором своем путешествии замечает, что зыбь увеличивается во время тумана. Он говорит: «Вероятно, сие происходит от давления воздуха, наполненного множеством водяных частиц». И нам казалось, что зыбь увеличивалась; но я сего не отношу давлению воздуха на воду, а полагаю, что тогда глаз обманывает, ибо во время тумана обыкновенно ветер стихает, или бывает тихий, и потому судно подвержено большой качке, и горизонт так ограничен, что кроме одной зыби, и то одного вала, ничего не видать, и так глаз должен непременно обмануться, не имея перед собой других предметов, с которыми привык делать сравнение.
В 7 часов вечера густой туман превратился в дождь, и мы могли бы далее видеть, но тогда было уже так поздно, что скоро затемнело; по сему для ночи остались в том же положении, придерживаясь к северу.
В продолжение нашего плавания от берега Александра I до сего места пеструшки, голубые бурные птицы, дымчатые и белые альбатросы с бурыми крыльями нас ежедневно окружали во множестве, изредка видны были пингвины и плавающая трава, обросшая черепокожными.
24 января. В 11 часов вечера ветер задул от SWtS, но туман и сырость продолжались до 2 часов утра следующего дня; в сие время я сделал ночной сигнал шлюпу «Мирный» поворотить через фордевинд и взял курс на SOtO; небо было покрыто тонкими облаками, и звезды сквозь оные мерцали, но самые густые черные тучи на востоке скрывали от нас искомый нами берег; мы шли вполветра, имея хода от семи до восьми миль в час, при небольшой зыби от запада. Нас во множестве встретили пеструшки, голубые бурные птицы, альбатросы, урилы и морские ласточки.
В 7 часов утра с бака закричали: «Виден берег повыше облаков!» Мы все черезвычайно обрадовались, ибо имели два сведения о существовании сего берега: одно, как я уже выше объявил, от барона де Тейля фон Сераскеркена, а другое нам сообщил в Порт-Джексоне капитан ост-индского судна. В назначенных сими известиями широтах было разности 1°; я более положился на первое.
Погода казалась нам весьма теплой, по термометру было 3,5° теплоты. В 8 часов утра мы взяли курс на SO 17° в намерении идти к южной стороне Южной Шетландии, ежели видимый берег не окажется матерым. В мрачности рассмотрели на NO 89° западного берега Южной Шетландии северный мыс, на котором возвышенность; юго-западный мыс был от нас на SO 37°. Сей последний идет в море острым каменным хребтом и, возвышаясь из воды, оканчивается двумя высокими скалами, наподобие пика Фризланда[209], коего высота по поверхности моря 751 фут. Между сими двумя скалами – камни, о которые разбивается бурун; на самой вершине одной скалы два выступа, похожие на стоячие ослиные уши. Изгибов северо-западного берега за густой мрачностью мы не могли хорошо рассмотреть, но на сей части снега и льда многим менее, нежели на той стороне, которая противолежит югу.
В полдень мы огибали сии высокие камни, выдавшиеся в море и составляющие юго-западную оконечность Новой Шетландии. Погода прояснилась, и мы могли определить место наше: широта оказалась 63°9'14''южная, долгота 63° западная; склонение компаса 24°24' восточное. Лотом на ста саженях дна не достали. По упомянутым теперь наблюдениям, самый крайний высокий камень к западу находится на широте 63°6' южной, долготе 63°4' западной.
От полудня шлюп «Восток» шел на NO 50°30' параллельно высокому крутому берегу, на который, кажется, едва можно влезть с южной стороны; вершины сего берега терялись в облаках.
Пройдя тринадцать миль в двух с половиной и трех милях от берега, мы заштилели; тогда лотом на сто семидесяти саженях дна не достали, что побудило нас отдалиться от берега, дабы опять войти в полосу ветра. Восточный мыс, около коего было небольшое поле низменного льда, находился от нас на NO 10°32' на расстоянии девять с половиной миль, и посему длина острова выходит двадцать с половиной, а ширина восемь миль; середина оного на широте 62°58' южной, долготе 62°49' западной.
Каменные скалы сего берега имели вид черноватый, слои их казались отвесны; впрочем, везде, где только снег и лед могли держаться, берег был оными покрыт. Северный мыс состоял из высокой горы. Я назвал сей остров, в память знаменитой битвы в Отечественную войну, – остров Бородино[210].
