От нечего делать я начала рассматривать окружавшую меня обстановку, и вдруг мне в голову пришла мысль: уж не наблюдают ли за мной при помощи скрытых камер, раз мне позволили остаться без присмотра в губернаторском кабинете? Эта шальная идея только подстегнула мои страхи. Мне ужасно хотелось позвонить домой и сказать мужу, что Арнольд задерживается. Но я подумала, что будет не совсем красиво, если во время моего телефонного разговора в губернаторский кабинет войдет его хозяин и застигнет меня врасплох. Мне не оставалось ничего другого, как просто сидеть и ждать, пытаясь хоть чем-то себя занять. Но если честно, у меня это плохо получалось: в ожидании Арнольда я себя основательно «накрутила». Я даже решила еще раз пробежаться по списку вопросов, но быстро поняла, что это не требуется, – все самые важные вопросы были в моем сердце, а не на безликом листе бумаги.
В бесплодном ожидании я не находила себе места и, чтобы хоть как-то себя занять, стала внимательно изучать рабочее место губернатора. Нужно сказать, что почти от каждого элемента рабочей обстановки веяло властью и авторитетом хозяина. Казалось, весь кабинет был наполнен духом Арнольда, и я вновь почувствовала необходимость противостоять незримому влиянию своего бывшего возлюбленного. Бог не даст мне соврать: именно этим я занималась последние тридцать пять лет.
Время шло, а я все сидела и думала о том, что вряд ли какая-то другая бывшая девушка Арнольда была бы способна по достоинству оценить его достижения и успехи. Решив пройтись по комнате, я встала, но не успела дойти до расположенной неподалеку кушетки, как меня посетила мысль, что в мои умозаключения закралась досадная ошибка. Мне, как никогда ранее, захотелось, чтобы на моем месте оказалась какая-нибудь другая женщина и чтобы именно она была первой возлюбленной Арнольда. Как бы она поступила на моем месте? Насколько бы ей удалось быть гибкой в отношениях с Арнольдом? Смогла бы она выйти за него замуж? Кто знает, может быть, она нашла бы в себе силы принять публичный статус Арнольда и не беспокоиться о необходимости жить «в тени Австрийского Дуба».
Такие мысли выводили меня из себя – еще бы, ведь Арнольд даже не догадывался о тех переживаниях, которые выпали на мою долю. Справедливости ради нужно сказать, что я не могла похвастаться какими-то серьезными успехами: из меня не вышло новой Опры Уинфри, и я не смогла приобрести серьезный вес в шоу-бизнесе. К тому же, как мне ни горько об этом говорить, сейчас я знала об Арнольде значительно больше, чем он обо мне.
Арнольд задерживался уже на пятнадцать минут, и мне стало казаться, что наше двухчасовое интервью пойдет прахом. В таком мрачном расположении духа, с невеселыми мыслями в голове я сидела и дожидалась обещанной встречи. Как бы то ни было, я все же задумалась над тем, какими будут наши первые слова, когда Арнольд появится в кабинете, и каково ему сейчас приходится. Вполне возможно, что он злится на меня из-за книги, в которой я рассказала про наши отношения. Однако меня успокаивали слова его помощника, который сказал, что Арнольд уже написал вступительное слово для моей книги, и этот подспудный страх постепенно исчез. Время шло, а Арнольд все не появлялся, и я поневоле начала размышлять о причинах его отсутствия в офисе в условленное время. В какой-то момент мне даже показалось, что Арнольд мог отменить встречу, а я об этом ничего не знаю. Для того чтобы отвлечься, я решила сосредоточить свое внимание на окружающей обстановке – ведь, как ни крути, это был офис Арнольда! Как мне казалось, каждая деталь этого помпезного кабинета подчеркивала статус и влияние его хозяина.
У меня, однако, не получилось сосредоточиться на обстановке, и я вновь начала беспокоиться. Чтобы как-то унять свою тревогу, я снова решила просмотреть список подготовленных вопросов, мысленно рассуждая о том, как мне стоит обращаться к Арнольду во время встречи: «Арнольд» или «губернатор Шварценеггер». Хотя второй вариант был более правильным с протокольной точки зрения, он мне не особенно нравился: от такого обращения веяло формализмом. Не находя себе места от беспокойства, я начала оглядываться вокруг, пытаясь найти скрытую камеру, которая, как мне казалось, была направлена прямо на меня. Я просто не могла поверить, что помощник Арнольда вот так запросто мог оставить меня одну в кабинете губернатора. Но я ведь находилась в губернаторском офисе на правах журналиста, и мне вдруг стало жутко любопытно, могу ли я сделать пару фотографий. Решив прояснить этот момент, я высунула голову из двери и спросила об этом помощника.
– К сожалению, мы не позволяем делать снимки у губернатора в офисе. Но если вы хотите, я могу сделать парочку общих фотографий с губернатором, когда он приедет. И не забудьте, кстати, заглянуть в специальную «австрийскую комнату» в конце кабинета, – ответил мне помощник.
Услышав такой ответ, я решила направить свое беспокойство в мирное русло и записать свои впечатления от знакомства с кабинетом. Несмотря на то что основная комната могла быть оснащена скрытыми камерами наблюдения, мне казалось, что ведение записей – это лучший способ справиться с расшатанными нервами. Да и куда лучше будет начать нашу встречу спонтанно, чем просто сидеть, словно кукла, и ничего не делать. Взяв карандаш, я решила сделать парочку записей, чтобы с пользой провести время до начала встречи. Ощутив в руках письменные принадлежности, я вновь почувствовала себя журналистом и стала рассматривать обстановку кабинета не как простой посетитель, а как представитель прессы.
Общий вид губернаторского офиса ясно говорил о насыщенной и богатой событиями жизни его владельца. Я даже не поленилась проверить поверхность мебели, чтобы убедиться, нет ли на ней пыли. Пыли на мебели не оказалось, более того, в кабинете царил полный порядок. Неподалеку от двойных дверей был установлен камин, манивший меня своим теплом. Обе стороны этого камина украшали декоративные растения в кадках, а в его центре словно в виде символического напоминания располагалась сосновая шишка. Левую часть комнаты занимала внушительного вида бронзовая скульптура, рядом с которой лежал рюкзак. Бегло осмотрев офис, я вновь сконцентрировалась на изучении камина.
Каминная полка была сплошь уставлена фотографиями Арнольда, на которых были изображены важные моменты его жизни в Америке. На части снимков Арнольд был запечатлен с известными людьми – папой римским, президентами Никсоном, Фордом и Рейганом, а другая часть была посвящена его родителям. Дальний угол каминной полки занимали фотографии представителей семейства Клинтон, на одной из которых Хиллари Клинтон сделала дарственную надпись: «Всегда рада лично обсудить с вами важные темы». По правде сказать, увиденные фотографии поразили меня до глубины души – ведь сейчас я явственно осознала всю глубину пропасти, лежавшей между нами. Мне действительно нечего было предложить Арнольду по сравнению с людьми такого уровня, и я даже представить себе не могла, что он не просто пожимает руки важным персонам, но и состоит с ними в приятельских отношениях. Со смешанными чувствами я продолжила изучать рабочий кабинет губернатора.
