партии: одна за красных, другая против красных. Эти партии будто бы даже сталкиваются между собой, но нам от этого не легче, так как и те и другие против нас вполне определенно.
9.03.1920. В 10 утра командир собрал к себе всех офицеров и поделился результатами вчерашнего совещания и митинга. Начал он так: «Для того чтобы выйти из того тупика, в который мы сейчас попали, предлагается 3 проекта: 1) Весь Добровольческий корпус перебрасывается в Крым, для чего пехота должна пойти в Новороссийск и погрузиться там; артиллерия, кавалерия и обозы направляются на Темрюк и Тамань (красивое предложение, если там вся 13-я советская армия) и оттуда уже будут переправлены в Керчь. 2) Мы складываем оружие и уезжаем за границу, где нас англичане поселяют, где им заблагорассудится, и устанавливают казарменную жизнь с соответствующим режимом. 3) Мы будем отходить по Черноморскому побережью в Грузию с боями впереди и сзади с зелеными и красными на Геленджик, Туапсе (занятые уже) и т. д. Впереди пойдет конница, а параллельно нам морем транспорты будут обеспечивать снабжение продовольствием и снарядами. Кроме того, генерал Кутепов получил от Шиллинга (который снова выплыл в Крыму после знаменитой эвакуации Одессы) непосредственно, без уведомления об этом ставки генерала Деникина, письмо, в котором тот пишет о желательности переброски нашего корпуса в Крым. Он обещает предоставить нам транспорты и обеспечить погрузку в том случае, если с нами не будет вывезено «одно учреждение», как сказано в письме (по-видимому, это учреждение — ставка). Выходит так, что Крым в данное время как бы не подчиняется Деникину. Генерал Покровский предлагал Кутепову поехать в Крым и произвести там переворот в пользу Добровольческой армии. На это Кутепов ответил, что, хорошо зная его, он ему не подчинится, даже в том случае, если власть в Крыму будет принадлежать ему, т. е. Покровскому. Недавно там было вторичное восстание капитана Орлова. На этот раз оно было ликвидировано более основательно. Как оказывается, Орлов со своим отрядом не особенно хотел отправиться на фронт, что ему было предложено, после выступления его в первый раз.
У нас на Кубани положение такое. Наш корпус вышел из состава Донской армии, и мы сейчас предоставлены сами себе. На правом фланге фронт проходит по реке Белой. Вернее было бы сказать, что не фронт проходит по Белой, а красные, продвигаясь, дошли до Белой. Охватили нас порядком. Генерал Деникин отдал приказ о том, чтобы производить эвакуацию согласно 1 пункта. Но на собраниях-митингах командного состава и офицеров нашего корпуса решено было отходить с боями в Грузию. Первый пункт нам казался невыгодным вследствие того, что из-за определенной борьбы за власть мы в Крыму сварились бы в собственном соку. Вариант 2 не подходил потому, что это крайне неопределенная, неизвестно что обещающая в будущем, и, я бы сказал, постыдная развязка. Не все согласились с пунктом третьим, но большинством он был принят. Кроме сообщения об этом решении в ставку было отправлено ультимативное требование нашего корпуса такого характера: в том случае, если все-таки, на основании каких-либо данных решено будет перебрасывать нас в Крым, то мы соглашаемся с тем условием, что все части будут грузиться в Новороссийске и что во время эвакуации вся власть будет сосредоточена в руках нашего корпуса; чины штаба будут погружены не раньше нас. Генерал Деникин обиделся на это, разцукал комкора и заявил: «Все могут быть уверены, что Главком выедет последним, если до этого времени не погибнет».
Всё, как не трудно увидеть, распадается, и начинается полная дезорганизация. Как не жаль, но прочного у нас ничего не оказалось. Всё предприятие оказалось слишком «малокровным». Положение Крыма едва ли прочно и он едва ли сможет продержаться больше 1–1,5 месяцев, если на него нажмут как следует, хотя и сообщают о том, что теперь там наши наступают. В штабе дивизии имеются сведения о том, что красные с помощью крейсера «Алмаз», оставленного будто бы нашими при эвакуации Мариуполя, собираются высадить десант на Керченском полуострове. Что-то не верится мне, что «Алмаз» попал в Мариуполе к красным, а впрочем, наши так хорошо умеют эвакуировать, что удивляться не приходится.
Выйдя от командира после этого собрания, я сказал: «Да, это уже несомненно конец, хотя вчера еще, несмотря на полную безнадежность и безвыходность нашего положения, я бы этого не сказал, не хотелось верить и не верилось, тут какое-то чувство шло явно в разрез с очевидными истинами и доводами разума». Более понятно было бы, если бы мы пошли в Крым. Несколько странно, что мы сходим с арены борьбы, в то время как в Крыму она еще не совсем закончена. Если уйти в Грузию, — неизвестно, пропустят нас туда или нам придется дорогу прокладывать силою оружия, мы естественно на время, хотя вероятнее что навсегда, сходим со сцены. В том, что туда дойдут только жалкие остатки некогда сильной армии, сомневаться не приходится. Считают, что не больше 3–5 тысяч дойдет.
10.03.1920. Справа красные переправились через Кубань у Федоровской. Из района Варениковской переправы Черноморцы отошли чуть ли не к самой Крымской. Положение, в общем, веселое. Ради чего мы сидим здесь, всё еще совершенно не понятно. Нашей дивизии сильно досталось, Марковцы давно сняты с фронта, Алексеевцы были в резерве и сейчас тоже в Крымской, Корниловцы тоже были в резерве и теперь в резерве в Новороссийске. Почему-то наши Дроздовцы с лета прошлого года не видели резерва, и сейчас нам не дают. Дивизия, правда, сильная, но из того не следует, что нас можно всё время трепать. Командир корпуса генерал Кутепов сам нас держит столько времени, не меняя, на фронте, что можно было бы подумать, что он задался целью погубить Дроздовскую дивизию.
Говорят, что скоро мы дня 2–3 постоим в резерве. Утешение довольно слабое. Сегодня перед нами появились красные. Небольшой разъезд въехал в хутор на той стороне реки. Очевидно, все обрадовались, что после такого промежутка снова увидели красных, и начали по ним садить. Сразу заработало несколько пулеметов и не меньше 4-х орудий. В общем, параллельно с пристрелкой некоторых пунктов, которая на сегодня была назначена, публика немного развлеклась стрельбой по противнику. Даже одиночных всадников не оставляли в покое, и артиллерийским огнем гоняли по полю. Стрельба была такая, что можно было подумать, что завязывается более или менее приличный бой.
Последнее время у нас в батарее вошла в моду крупная азартная игра. Сначала мне везло, и я раз 6 выигрывал порядочные суммы, но сегодня пролетел окончательно: проиграл и
