Пришлось Владимиру и Надежде Ульяновым переезжать – и для конспирации и для, наконец-то, отдыха – вглубь Финляндии, в район маяка Стирсудден, на дачу Н. М. Книповича (1862–1939). Видный учёный-зоолог, близкий к большевизму, Книпович в 1911–1930 годах занимал должность профессора кафедры зоологии и общей биологии женского Петербургского (1-го Ленинградского) медицинского института.
Ныне Стирсудден – это посёлок Озёрки Выборгского района Ленинградской области, а тогда людей в тех местах было мало, и условия для восстановления сил – да ещё летом! были отличными.
27 июня 1907 года Ленин писал матери:
«Дорогая мамочка! Давно не писал тебе ничего. Анюта рассказала верно, про наш план устройства на отдых. Я вернулся страшно усталым. Теперь отдохнул вполне. Здесь отдых чудесный, купанье, прогулки, безлюдье, безделье. Безлюдье и безделье для меня лучше всего. Ещё надеюсь пробыть недели две, а потом вернуться за работу…»[471]
Обращу внимание читателя на слова: «Безлюдье и безделье для меня лучше всего».
Как это понимать?
А, пожалуй, вот как…
Как всякий великий социальный ум, Ленин не мог не быть и великим философом. А для философского ума отвлечение от внешнего мира и некое внешнее «безделье» – при напряжённой работе мысли, это наиболее плодотворное и желательное состояние. Для философа прогулки с погружением в тишину и природу – лучший «рабочий кабинет»! Недаром одна из наиболее известных философских школ античности – школа Аристотеля, известна как «перипатетики» (от греч. peripatetikos – «прогуливающийся»), потому что Аристотель вёл занятия с учениками во время прогулок.
Ленин всю свою жизнь – за исключением, разве что, времени отсидки в тюрьме и сибирской ссылки, прожил, что называется, «на людях». И даже в ссылке от людской суеты полностью уходить не удавалось – уже в советское время Ленин вспоминал, как ему приходилось консультировать по юридическим вопросам местных крестьян, прослышавших о том, что ссыльный «политический» – «аблокат»…
Революционная работа, две эмиграции тоже проходили «на людях». Что уж говорить о годах после Октября 1917 года!
При всём при том, Ленина, конечно, тянуло от всего этого отвлечься и даже – внешне конечно, для постороннего глаза – побездельничать. Малоизвестно, но одним из многочисленных литературных псевдонимов Ильича был псевдоним «Ленивцын» – он пользовался им в 1915–1916 годах.
И я давно подозреваю, что знаменитый его псевдоним «Ленин», появившийся в 1901 году – это не ностальгия по некой красавице «Лене» (как неумно предполагал ренегат Вольский-Валентинов), не память о сибирской реке Лене, и не перекличка с псевдонимом Плеханова «Волгин», а всего лишь сокращённое «Ленивцын»!
Ленин меньше всего был схоластом, начётчиком, он не терпел того, что клеймил как «филистерство» (от нем. Philister – человек с узким обывательским кругозором и ханжеским поведением). В Ленине никогда не было позы, а вот весёлое озорство было – всегда!
Ленинская мысль – это, вообще-то, весёлая мысль, хотя это не всегда улавливается сходу. Но когда Владимир Ульянов лишь начинал как профессиональный революционер и партийный литератор (даже будучи председателем Совета народных комиссаров РСФСР, он в партийной анкете в графе «профессия» указал: «литератор»), он не мог, конечно, подписывать свои программные работы – «Что делать?», «Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?», «Один шаг вперёд, два шага назад» и так далее, таким озорным псевдонимом, как «Ленивцын».
А вот, придумав его, сократить этот «ленивый» псевдоним до энергичного «Ленин» мог вполне! Так, что о подлинной природе псевдонима знал лишь он сам, внутренне посмеиваясь. Недаром он ведь так и не разъяснил, откуда взят его великий псевдоним, а в ответ на вопросы лишь отнекивался и ухмылялся.
Но в середине 10-х годов – в годы военной грозы, в революционное предгрозье, будучи признанным лидером (да что там «лидером» – создателем) партии большевиков, Ленин уже мог позволить себе озорно – чуть-чуть, намекнуть на происхождение своего самого известного и громкого псевдонима, подписываясь не «Ленин», а «Ленивцын»…
Однако, это так – к слову.
Отдых для Ленина всегда был лишь передышкой между деятельной работой. В июле 1907 года он участвует в Петербургской общегородской конференции РСДРП в Териоках, где призывает отказаться от бойкота выборов в III Думу. В начале 1906 года он был за бойкот I Думы, и был прав. Теперь он был против бойкота III Думы, и опять был прав.
В ленинских тезисах, которые были напечатаны отдельной листовкой, говорилось:
«1. Бойкот Думы является единственно правильным решением при таких исторических условиях, когда бойкот выражает силу непосредственно идущего к прямому натиску на старую власть (следовательно к вооруженному восстанию) широкого и всеобщего революционного подъёма…
2. Рассматривать бойкот, как само по себе действующее средство вне условий широкого, всеобщего, сильного и быстрого революционного подъёма, – значит действовать под влиянием чувства, а не разума…»[472]
Меньшевики или недалёкие большевики размахивали цитатами из Маркса, а Ленин понимал, что марксизм – не догма, а руководство к действию. При этом бывают ситуации, когда верная, подлинно марксистская, линия заключается в действии, а когда – и в бездействии…
На конференции в Териоках присутствовал 61 делегат с решающим голосом и 21 с совещательным. А с 21 по 23 июля (с 3 по 5 августа) 1907 года в Котке проходила уже Вторая общероссийская конференция РСДРП, собравшая 26 делегатов (9 большевиков, 5 меньшевиков, 5 «поляков», 5 бундовцев и 2 «латышей»).
Присутствовали также члены и кандидаты в члены ЦК, избранного V съездом. До Котки добрались Дзержинский, Роза Люксембург, Луначарский, Богданов, Дан… В целом состав конференции обеспечивал Ленину поддержку, хотя и непрочную. Причём, возникали нехорошие симптомы – хотя конференция и приняла ленинскую резолюцию против бойкота Думы, свой же товарищ – Богданов, выступил с докладом за бойкот. Правда, когда его резолюция была отвергнута, он голосовал за ленинскую резолюцию, но…
В середине же августа 1907 года Ленин находился в Европе – участвовал в организационном заседании Международного Социалистического Бюро перед VII Международным Социалистическим конгрессом.
Напомню, что Международное социалистическое бюро (МСБ) являлось постоянным исполнительным органом II Интернационала. Организованный ещё при жизни и при участии Фридриха Энгельса, II Интернационал превратился к тому времени в идейное болото, в вотчину Бернштейна и Каутского. Однако МСБ было влиятельным в рабочем движении органом с постоянной и легальной резиденцией в Брюсселе. С этим Ленину приходилось считаться и сотрудничеством с II Интернационалом в то время не пренебрегать.
