Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 175
версии Берберова будет придерживаться в дальнейшем. В частности, во время своего выступления в ленинградском Доме литераторов в сентябре 1989 года она так отвечала на вопрос о Макееве: «Его погубили пять лет немецкой оккупации и полной праздности – его единственным занятием было пилить дрова для печурки. Мужчина не может так жить…» См. [Мейлах 1990: 71].
50
Подробнее об этом письме Берберовой см. [Будницкий 1999].
51
Именно так Берберова ответила М. В. Вишняку, который сообщил ей осенью 1965 года, что «дурная пресса», возникшая вокруг нее в середине 1940-х, «держится и по сей день в Нью-Йорке», и настойчиво советовал не «умалчивать о том, что было в прошлом» (Письмо от 17 ноября 1965 года в [Там же: 163–164]). Совет Вишняка Берберова раздраженно отвергла (см. ее ответ Вишняку от 19 ноября 1965 года в [Там же: 165]).
52
Запись от 18 мая 1944 года в [Ростова 2016: 128].
53
Запись от 23 мая 1944 года в [Там же: 129].
54
Письмо от 19 апреля 1947 года // Forschungsstelle Osteuropa. 01–141 Kuznecova Galina. Цит. по: [Белобровцева, Демидова 2022: 78] (выражаю благодарность О. Р. Демидовой и И. З. Белобровцевой за предоставленную возможность ознакомиться с письмами еще до выхода книги). Сообщая своим корреспондентам о своем намерении расстаться с Макеевым, Берберова была склонна умалчивать о существовании «подруги», делая исключение только для Кузнецовой, поступившей в свое время аналогичным образом. Как Берберова, очевидно, и ожидала, Кузнецова реагировала на эту ситуацию с полным пониманием и одобрением: «То, что Вы пишете о Ник<олае> Вас<ильевиче>, меня не удивило. Вы все-таки всегда были очень разные люди. А Вашу новую дружбу очень приветствую. В такой женск<ой> близости много напряженной духовной прелести. Я это знаю по опыту» (Письмо от 5 мая [1947] года // Papers of N. N. Berberova. Boris I. Nicolaevsky Collection. B. 401. Reel 285. Hoover Institution Archives, Stanford).
55
Берберова снова приедет в Лонгшен только через семнадцать лет, тогда же записав в дневнике: «Случилось то, чего я смутно ждала с 1948 года – я была в Longshene. <…> Заросло страшно. Мони Дальмес страшно мила, показала дом, террасу, сад. <…> У Мони пробыли час. Умна, приветлива, очень счастлива Лонгшеном. Орех и акация – гиганты. Трава до пояса. Все глохнет, ничего не стрижется и весь дом – и труба – как в чехле плюща… Я унесла в памяти дом и сад. Это было хорошо. От вещей и предметов – одни радости. Но от людей очень много бывает грусти» (Запись от 14 мая 1975 года // Nina Berberova Papers. B. 51. F. 1156).
56
Берберова, очевидно, решилась на этот шаг в связи со скандалом с продажей поддельных картин, в результате которого Макеев какое-то время даже провел в тюрьме. См. письмо Берберовой Вере и Борису Зайцевым от 17 июля 1950 года: «Николая давно выпустили, он огурчиком цветет и говорит, что совершенно невинен и все было ошибкой. Причем это я знаю от других, т. к. к моему (и вероятно – Вашему) великому удивлению, он не только не повидался со мной, но даже не позвонил мне, выйдя на свободу!!! Очевидно, он думал, что я, как Грушенька, буду ходить к нему на свидание. И за деньги мои даже не поблагодарил!!! Развод я начала. Черт с ним!» См.: Boris Konstantinovich Zaitsev Papers. B. 1. Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Columbia University.
57
О судьбе Давиденкова поступали противоречивые сведения, и Берберова неоднократно уточняла информацию в новых изданиях «Курсива». О том, что его расстреляли в 1950 году, она, видимо, никогда не узнала.
58
Н. Давиденкову была посвящена глава в книге Б. Н. Ширяева «Неугасимая лампада» [Ширяев 1954]. В России книга Ширяева была издана в 1991 году.
59
Под псевдонимом «Н. Анин» Давиденков цитировал фрагмент «Реквиема» и неопубликованные стихи Ахматовой в статье «Ленинградские ночи», напечатанной в газете «Парижский вестник» от 21 августа 1943 года, но кто скрывался под этим псевдонимом, знали очень немногие. Борис Филиппов раскрыл авторство Давиденкова в письме Глебу Струве от 16 января 1964 года, но это письмо было опубликовано только в 2014 году. См. [Тименчик 2014, 2: 472].
60
Эту книгу Берберова писала на французском, но Журно несомненно тщательно ее редактировала. Много позднее, в 1991 году, готовя ту же книгу для французского издательства ««Actes Sud»», Берберова добавила к первоначальному посвящению несколько слов: «Мине Журно, в память о ее неоценимой помощи» («A Mina Journot, en souvenir de son aide inappréciable»). С таким посвящением книга будет публиковаться в России.
61
См.: Gode-von Aesch А. // Books Abroad. 1948. Vol. 22, № 4. P. 382. О книге Берберовой доброжелательно отзовется Жорж Нива в статье о рецепции Блока во Франции. И хотя он указал на ряд недостатков (например, на некритичный подход к воспоминаниям Белого), Нива признавал, что Берберова детальнее и проницательнее написала о семейном окружении Блока, чем это сделала позднее Софи Лаффит в своем обстоятельном труде о поэте, вышедшем в 1958 году [Nivat 1982: 573].
62
Письмо Берберовой к Кузнецовой от 16 декабря 1947 года // Forschungsstelle Osteuropa. 01–141 Kuznecova Galina. Цит. по: [Белобровцева, Демидова 2022: 118].
63
Письмо от 19 октября 1949 года // Vozdushnye Puti Records, 1923–1967. B. 1. Manuscript Division, Library of Congress, Washington, D.C.
64
В «Курсиве» Берберова не упоминает о том, что когда-либо брала такие уроки, но в письме друзьям не скупится на детали: «Вообразите себе учебу, где геометрия, анатомия и что-то третье переплетаются в весьма хитроумном соединении. <…> Считаю, что всякому человеку необходимо знать какое-нибудь рукомесло – это дисциплинирует мозги и обеспечивает существование. Мне надоело жить в бедности, и я хочу быть свободной от забот о насущном хлебе. Страшно рада, что за это взялась. Но сначала было так трудно, что думала бросить» (Письмо В. и Б. Зайцевым от 7 июня 1948 года // Boris Konstantinovich Zaitsev Papers. B. 1).
65
Письмо С. Риттенбергу от 17 ноября 1948 года в [Ljunggren 2020: 4].
66
Надо заметить, что в 1949 году материальное положение Берберовой как раз несколько улучшилось. «Сама я, благодаря энергии, проработав два года очень мучительно и живя бедно, сейчас достигла некоторого “благополучия”, т. е. вырабатываю жизненный минимум – литературой, – писала Берберова С. Риттенбергу. – “Новый Журнал” будет отныне печататься в Париже (дешевле) и я здесь становлюсь их представителем – печатать, корректировать, рассылать, рассчитываться с типографией и сотрудниками, с книжными магазинами, следить за всем и пр. <…> Это мне дает половину денег, нужных на прожитие. Остальное дает “Русск<ая> Мысль”» (Письмо от 5 октября 1949 года в [Ljunggren 2020: 60–61]).
67
Рассуждая в дневнике 1977 года о так называемых двойных годах, Берберова пишет, что для нее «они всегда были очень важные» (Запись от 30 декабря 1977 года // Nina Berberova Papers. B. 50. F. 1147). Среди событий, случившихся в такие «двойные» годы, Берберова приводит такие примеры: «22 год. Ходасевич. 33. Н<иколай> [Макееев]. 44. М<ина>
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 175
