Вечером я отправился с капитаном Фицроем и м-ром Бейкером, одним из миссионеров, в Корорадику; мы прогулялись по этой деревне, видели многих жителей – мужчин, женщин и детей – и разговаривали с ними. Глядя на новозеландца, невольно сравниваешь его с таитянином – оба принадлежат к одной и той же семье рода человеческого. Сравнение это, однако, говорит далеко не в пользу новозеландца. Быть может, он и энергичнее, но во всех иных отношениях стоит гораздо ниже. Достаточно мельком сравнить выражение их лиц, чтобы прийти к убеждению, что один из них дикарь, а другой цивилизованный человек.
Напрасно было бы искать по всей Новой Зеландии человека с наружностью старого таитянского вождя Утамме. Несомненно, необыкновенная манера татуировки, принятая здесь, придает лицам какое-то неприятное выражение. Сложные, хотя и симметричные узоры, покрывающие все лицо, озадачивают и вводят в заблуждение непривычный глаз; кроме того, вероятно, глубокие надрезы, нарушая игру поверхностных мышц, производят впечатление какой-то неподвижности в выражении лица. Но помимо всего этого блеск их глаз не может означать ничего другого, кроме хитрости и жестокости. Фигурой они высоки и массивны, но лишены того изящества, каким отличается рабочий люд на Таити.
И сами они, и дома их страшно грязны и противны; мысль о том, чтобы помыть тело или выстирать платье, по-видимому, никогда не приходит им в голову. Я видел одного вождя, который носил совершенно черную, покрытую слоем грязи рубаху и, когда его спросили, каким образом она стала такой грязной, с удивлением ответил: «Разве вы не видите, что рубаха старая?» Некоторые из них носят рубашки, но большей частью их одежду составляют одно или два больших одеяла, обыкновенно черные от грязи: их набрасывают на плечи очень неудобным и неуклюжим манером. Несколько главных вождей имеют приличные английские костюмы, но надевают их только в особых случаях.
23 декабря. В месте, называемом Уаимате, миль за пятнадцать от бухты Айлендс и на одинаковом расстоянии от западного и восточного берегов, миссионеры купили землю для обработки. Меня представили преподобному У. Вильямсу, который, узнав о моем желании побывать там, пригласил меня посетить его. М-р Бушби, английский резидент, предложил мне поехать с ним в лодке по маленькому заливу, где я смогу увидеть красивый водопад; кроме того, это сокращало путь пешком. Он же раздобыл мне проводника. Он обратился было к одному соседнему вождю с просьбой рекомендовать ему человека, но вождь вызвался идти сам; этот вождь до того не знал стоимости денег, что сначала спросил, сколько я дам ему фунтов, а потом вполне удовольствовался двумя долларами. Когда я показал ему очень маленький узелок, который хотел захватить с собой, то оказалось, что ему совершенно необходимо взять с собой раба.
Подобная гордость уже начинает выводиться, но прежде вождь скорее умер бы, чем унизился до того, чтобы нести хоть малейшую поклажу. Мой спутник был легкий, подвижный человек, одетый в грязное одеяло, и с лицом, сплошь покрытым татуировкой. Некогда это был великий воин. Он и м-р Бушби были, по-видимому, искренне расположены друг к другу, но в свое время не раз отчаянно ссорились. М-р Бушби заметил, что часто спокойное ироническое замечание заставляет умолкнуть любого из туземцев, когда тот уж очень разойдется. Этот самый вождь пришел и обратился к м-ру Бушби, хвастливо разглагольствуя: «Великий вождь, великий человек, мой друг пришел ко мне в гости, вы должны дать ему хорошо поесть, хороших подарков» и т. д. М-р Бушби дал ему закончить свою речь и тогда спокойно ответил что-то вроде: «Что еще прикажете вашему рабу?» Тут вождь с чрезвычайно комичным выражением на лице оборвал свое бахвальство.
Некоторое время назад м-р Бушби подвергся куда более серьезному нападению. Какой-то вождь с целым отрядом пытался вломиться к нему в дом среди ночи, но, убедившись, что это не так-то легко, туземцы открыли оживленный огонь из своих ружей. М-ра Бушби легко ранило, но в конце концов отряд был отогнан. Вскоре открылось, кто устроил нападение, и собрался общий совет вождей, чтобы рассмотреть это дело. Новозеландцы признали поступок очень нехорошим, поскольку нападение было произведено ночью, а в доме лежала больная миссис Бушби; это последнее обстоятельство, к их чести, они во всяком случае считали ограждающим от нападения. Вожди сошлись на том, чтобы конфисковать землю зачинщика в пользу английского короля. Впрочем, весь этот суд и наказание вождя было дело совершенно беспримерное. Кроме того, нападавший потерял уважение в глазах своих собратьев, и англичане считали, что это по своим последствиям важнее, чем конфискация у него земли.
Когда лодка отчаливала от берега, в нее вскочил другой вождь, который хотел только прокатиться туда и обратно по заливу. Никогда я не встречал более страшного и свирепого выражения лица, чем у этого человека. Мне сразу же пришло в голову, что я уже видел где-то нечто подобное, а именно среди рисунков Рецша[315] к балладе Шиллера о Фридолине, где два человека толкают Роберта в горящую железную печь: именно такое лицо у того человека, что положил руку Роберту на грудь. И здесь физиономия не лгала: этот вождь был знаменитый убийца и к тому же отъявленный трус. От того места, где мы высадились, м-р Бушби сопровождал меня несколько сот ярдов по дороге; я не мог не восхититься хладнокровной наглостью старого седого негодяя, который остался лежать в лодке и крикнул вслед м-ру Бушби: «Долго не задерживайтесь, а то я устану ждать здесь».
Теперь мы начали нашу прогулку пешком. Путь наш лежал по проторенной тропинке, окаймленной с обеих сторон высоким папоротником, сплошь покрывающим местность. Пройдя несколько миль, мы подошли к какой-то маленькой деревушке, состоявшей из небольшого числа теснившихся кучкой хижин да немногих клочков земли, засаженных картофелем. Введение картофеля принесло острову самую существенную пользу; теперь его употребляют гораздо шире, чем какие бы то ни было туземные овощи. Новая Зеландия пользуется одним важным естественным преимуществом, а именно обитатели ее никак не могут погибнуть от голода.
Вся страна изобилует папоротником, а корни этого растения если и не очень вкусны, зато содержат много питательных веществ. Туземец всегда может поддержать свое существование этими корнями, а также моллюсками, которыми повсюду изобилует берег моря. В деревнях в глаза прежде всего бросаются помосты, поднимающиеся на четырех столбах на 10–12 футов над землей и служащие для того, чтобы сохранять там от всяких случайностей продукты, доставляемые полями.
Когда я подошел поближе к одной из хижин, меня очень позабавила выполнявшаяся по всей форме церемония потирания, или, как ее следовало бы назвать, прижимания, носов. При нашем приближении женщины принялись что-то произносить самыми печальными голосами; потом они присели на корточки и подняли головы вверх, а мой спутник становился над ними по очереди, ставил свою переносицу под прямым углом к их переносице и начинал нажимать на нее.
