Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 213
Доклад ЦК был традиционно разделён на три части: международное положение, внутреннее положение и вопросы партийной жизни. Причём в каждой из частей чувствовалось не просто присутствие Сталина, а его концептуальное главенство.
В докладе говорилось:
«Позиция СССР в отношениии США, Англии, Франции и других буржуазных государств ясна… СССР и сейчас готов к сотрудничесту с этими государствами, имея в виду соблюдение мирных международных норм и обеспечение длительного и прочного мира… Советская политика мира и безопасности народов исходит из того, что мирное сосуществование капитализма и коммунизма и сотрудничество вполне возможны…
Уже сейчас более трезвые и прогрессивные политики… не ослеплённые антисоветской враждой, отчетливо видят, в какую бездну тащат их зарвавшиеся американские авантюристы, и начинают выступать против войны… Встав на этот новый путь, европейские и другие страны встретят полное понимание со стороны всех миролюбивых стран…»
В докладе ЦК говорилось и о том, что экономика США и других стран Запада находится в застое… В то же время во «внутреннем» разделе было сказано о бурном развитии экономики СССР. Историк Ю. Жуков по этому поводу иронизирует, но так ведь тогда и было. Даже США, во второй раз насосавшись золота, крови и пота народов за счёт организованной Золотой Элитой мировой войны, не были способны поддерживать относительно высокие стандарты массового потребления без милитаризации экономики и без постоянной подпитки извне, обеспеченной системной эксплуатацией остального мира.
А СССР за семь послевоенных лет преобразился – уже не развалины определяли облик его городов и сёл на бывших оккупированных территориях. Ушли в прошлое первые послевоенные голодные годы. Бурно росло население, а детей в атмосфере социальной неуверенности и пессимизма охотно не заводят. Вузы выпускали до 200 тысяч выпускников в год, к которым прибавлялось примерно 300 тысяч новых выпускников техникумов.
Не была, конечно, инициативой Маленкова и его открытая атака на коррупцию. В качестве примера была приведена Ульяновская партийная организация, где, как сообщал доклад ЦК, «часть хозяйственных, советских и партийных работников из руководящей верхушки областной организации морально разложилась, встала на путь казнокрадства, растаскивания и разворовывания государственного добра».
Доклад констатировал:
«Создалась известная опасность отрыва партийных органов от масс и превращения их из органов политического руководства… в своеобразные административно-распорядительные учреждения… <…> Партии нужны не заскорузлые и равнодушные чиновники, предпочитающие личное спокойствие интересам дела, а неутомимые и самоотверженные борцы за выполнение директив партии и правительства, ставящие государственные интересы превыше всего…»
И далее Маленков заявлял: «У руля руководства в промышленности и сельском хозяйстве, в партийном и государственном аппарате должны стоять люди культурные, знатоки своего дела».
Такие мотивы не могли нравиться «партоплазме» – поскольку предвещали ей лихие дни. Не могли они нравиться и нашим внешним врагам, поскольку предвещали лихие дни той «партоплазме», на наличии которой в СССР внешние враги строили далеко идущие расчёты.
Не могли эти мотивы радовать и Хрущёва. Хотя в докладе Маленкова не было камешка в «огород» единолично Хрущёва, тезис доклада о необходимости умного руководства изрядно ущемлял гипертрофированное самолюбие Хрущёва. И ущемлял не только потому, что с культурой у Никиты Сергеевича было слабовато, а ещё и потому, что весной 1951 года секретарь ЦК и первый секретарь Московского обкома Хрущёв серьёзно оплошал. 4 марта 1951 года он опубликовал в «Правде», а также в газетах «Московская правда» и «Социалистическое земледелие» статью «О строительстве и благоустройстве в колхозах», где предлагал массовое сселение деревень в крупные колхозные поселки типа «агрогородов» и рассматривал это как «важнейшую задачу организационно-хозяйственного укрепления колхозов».
Можно с уверенностью утверждать, что статью писал не Хрущёв. Можно предполагать и то, зачем она была Хрущёву кем-то подсунута. С одной стороны, это был, говоря языком современным, «популистский» шаг, рассчитанный на «набор» Хрущёвым «очков» прежде всего у подмосковных колхозников – им ведь обещали городскую жизнь на селе. С другой стороны, подлинным инициаторам такой статьи заранее было ясно, что Сталин Хрущёва крепко взгреет за, мягко говоря, несвоевременное прожектёрство.
Сталин Хрущёва и взгрел – правда, не публично. 2 апреля 1951 года было принято соответствующее постановление Политбюро. Хрущёв оправдывался, но, зная его мстительность, те, кто его подзудил, могли быть уверены, что дополнительный «зуб» у Хрущёва на Сталина появился. А это было для кое-кого моментом положительным, обнадёживающим.
После Маленкова выступил с программным докладом по пятилетнему плану Сабуров. Зачтение проекта директив по пятилетнему плану было длительным, потому что план не просто впечатлял. Контрольные цифры рисовали качественно иную страну.
Затем начались прения по отчетному докладу ЦК и докладу Председателя Госплана СССР.
Когда-то партийные съезды шли в атмосфере, порой весьма накалённой и жёсткой, что было объяснимо. Троцкисты, «левые» зиновьевцы, «правые» бухаринцы, «рабочая оппозиция», «новая оппозиция», «сталинское ядро ЦК» – когда-то всё это и определяло жёсткость противостояния чуть ли не до драк. Теперь всё это было в прошлом, и тон рядовых докладов уже не был задиристым.
Внешне все выглядело благопристойно: выступали секретари республиканских ЦК и обкомов, председатели республиканских совминов и союзные министры… Выступали украинский секретарь Мельников, азербайджанский Багиров, литовский Снечкус, молдавский Брежнев, Андрианов из Ленинграда… Выступали «нефтяной» министр Байбаков, министр чёрной металлургии Тевосян и министр судостроения Малышев, маршал Василевский и писатель Корнейчук… С обширной речью – по сути, с программой в сфере продовольственной политики, пищевой и легкой промышленности – выступил Микоян.
Выступал и Берия – 7 октября. Я не буду останавливаться на его речи подробно, ограничившись несколькими замечаниями. Скажем, уже известный нам Абдурахман Авторханов пишет, что Берия-де произнёс не только самую большую на съезде речь, но и что она была единственной живой речью, наполненной, впрочем, «славословиями Сталину». Но это было не совсем так, ибо как раз в речи Берии славословий не было, зато много говорилось об успехах национальных республик.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 213
